Кое-что о цели уголовного процесса и первом закрытом семафоре на пути ее достижения. Часть 8

Говоря о практической стороне дела, следует определить, как будет выплачиваться компенсация. Возмещать ущерб обязано государство, но в бюджете нет даже строки, предусматривающей такие выплаты. Левая рука не знала, что сделала правая. Повторится история с зарплатой донецких судей - решение суда есть, а денег нет. Выплата из других источников - это использование бюджетных средств не по назначению, за что предусмотрена ответственность, вплоть до уголовной. Поэтому проблема была, есть и остается на неопределенное время.

Но дело не только в материальной компенсации ущерба. Для человека, обладающего чувством собственного достоинства, денежная компенсация материального и морального вреда явно недостаточна. Ему важна реабилитация после необоснованных подозрений в глазах родственников, соседей, сослуживцев. К сожалению, регламентация такого механизма в действующем УПК и проектах нового закона отсутствует. Молчание и в рядах теоретиков уголовного процесса. Будет реально решена данная проблема - отпадет объективная необходимость в обжаловании в суде постановлений о возбуждении уголовного дела (что, впрочем, не помешает очередной властной структуре признать обоснованным еще какой-либо повод для обжалования, если цель не поиск путей устранения потенциальных нарушений закона, а создание препятствий в борьбе с преступностью).

Если оценивать ситуацию, придерживаясь основополагающих канонов разделения функций следствия и суда, то наиболее убедительно показал ее алогичность Председатель Верховного Суда Украины В.Т. Маляренко. По мнению автора, предоставление суду права прекращать уголовные дела, возбужденные органом дознания, следователем или прокурором, означает перенесение функций суда по разрешению дела на досудебной стадии процесса. Предоставление лицу права в самом начале расследования начинать судебную процедуру пересмотром правомерности принятого компетентными органами решения означает остановку расследования, потерю драгоценного времени и доказательственной базы, а тем самым причинение ущерба потерпевшему и обществу. Поэтому вопрос о правомерности возбуждения уголовного дела должен рассматриваться судом тогда, когда будет закончено расследование обстоятельств дела и оно дойдет до суда. (Хотелось бы, чтобы позиция автора осталась неизменной).

Приведу еще одну посылку того же автора. "Возбуждение уголовного дела, особенно против конкретного лица, - это начало преследования лица, на которое государством уполномочены лишь специальные должностные лица - представители органа дознания, следователи и прокуроры. Судьи такой функцией не наделены. И поэтому в новом УПК следует отказаться от этого правового института"2. Отсюда логичен вывод: если суд не наделен правом возбуждать уголовное дело, он не вправе его и прекращать, пока дело находится в руках специально уполномоченных на то должностных лиц. Я бы сказал еще более резко и однозначно: при любом камуфляже суд, отменяя постановление о возбуждении уголовного дела, фактически решает по существу вопросы наличия или отсутствия состава преступления и доказанности вины подозреваемого или обвиняемого, что, простите, ни в какие ворота уголовного процесса, как бы ни пытались их расширить, не лезет.

Попутно отмечу, что вмешательство суда в вопросы возбуждения уголовного дела - частный случай общей тенденции размывания границы досудебного и судебного следствия. Вдумайтесь: по делу о смерти журналиста Гонгадзе районный суд отменил избранную генералу милиции Пукачу меру пресечения содержания под стражей и де-факто прекратил уголовное преследование. Генеральный прокурор Украины вносил протесты в апелляционный суд и Верховный Суд Украины, но не на оправдательный приговор, который так и не состоялся, а на вердикты суда, вынесенные без суда. Ситуацию нарочно не придумаешь: пора признавать наличие двух судебных систем - некой "судебно-досудебной" и собственно судебной.

Возможно (сугубо теоретически) вокруг проблемы обжалования постановления о возбуждении уголовного дела против конкретного лица ажиотаж был бы меньше, если бы в УПК Украины четко определили правовой статус подозреваемого и его права. Кем сегодня является в уголовном процессе лицо, против которого возбуждено уголовное дело? Никем. С точки зрения разумного обывателя, это подозреваемый в совершении преступления. Иначе какая разница, возбуждено уголовное дело "по факту" или против конкретного лица. Понятно, в первом случае есть признаки преступления, но неизвестно, кто его совершил. Во втором - есть основания подозревать в совершении преступления данного человека, есть подозреваемый. В УПК РФ он так и называется и имеет обширный перечень прав: "Статья 46. Подозреваемый

1. Подозреваемым является лицо:
1) либо в отношении которого возбуждено уголовное дело по основаниям и в порядке, которые установлены главой 20 настоящего Кодекса;
2) либо которое задержано в соответствии со статьями 91 и 92 настоящего Кодекса;
3) либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения в соответствии со статьей 108 настоящего Кодекса.
2. Подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24 часов с момента:
1) вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, за исключением случаев, когда место нахождения подозреваемого не установлено;
2) фактического его задержания.
3. В случае, предусмотренном пунктом 2 части первой настоящей статьи, следователь, дознаватель обязан уведомить об этом близких родственников или родственников подозреваемого в соответствии со статьей 96 настоящего Кодекса.
4. Подозреваемый вправе:
1) знать, в чем он подозревается, и получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела, либо копию протокола задержания, либо копию постановления о применении к нему меры пресечения;
2) давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения либо отказаться от дачи объяснений и показаний;
3) пользоваться помощью защитника с момента, предусмотренного пунктами 2 и 3 части третьей статьи 49 настоящего Кодекса, и иметь свидание с ним наедине и конфиденциально до первого допроса подозреваемого;
4) представлять доказательства;
5) заявлять ходатайства и отводы;
6) давать показания и объяснения на родном языке, которым он владеет;
7) пользоваться помощью переводчика бесплатно;
8) знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, и подавать на них замечания;
9) участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, производимых по его ходатайству, ходатайству его защитника либо законного представителя;
10) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения суда, прокурора, следователя и дознавателя;
11) защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом".

В Украине по действующему УПК (ст. 431) лицо, против которого возбуждено уголовное дело, процессуальным статусом подозреваемого не обладает. До тех пор, пока его не подвергнут задержанию или не изберут ему меру пресечения, никаких прав по защите у него нет. Можно полагать, что если в новом УПК противоречие будет устранено, пойдет обратный процесс: суды будут рассматривать жалобы на возбуждение уголовного дела по факту, а не против конкретного лица. Поводы для подобных жалоб есть уже сегодня. Например, в Киеве уголовное дело возбуждалось по факту вынесения незаконного приговора, хотя всем понятно, что такое нарушение мог допустить только конкретный судья. Однако правовых оснований для жалобы в этом случае не дает ни действующий УПК, ни Решение Конституционного Суда.

Генеральному прокурору Украины остается только сетовать: "Вызывает беспокойство негативная тенденция отмены судами постановлений следственных органов о возбуждении уголовных дел, хотя выносятся они не против конкретного лица, а лишь по факту совершения преступления. Почти все такие решения судов касаются преступлений в сфере финансово-экономической деятельности. В таких случаях мы вносим апелляции, которые рассматриваются достаточно длительное время и не всегда позитивно. При этом утрачивается актуальность дела (!?), доказательства. Ставятся под угрозу интересы потерпевшего и государства".

Приведенный Г. Васильевым пример действительно впечатляет: решением городского суда Харькова по гражданским делам прокуратуру обязали прекратить уголовные дела, возбужденные против должностных лиц общества с ограниченной ответственностью "Б1зон" в связи с хищением коллективного имущества и уклонения от уплаты налогов на сумму более 100 млн. грн.

Разделяя беспокойство Генерального прокурора Украины в целом по проблеме, нельзя не остановиться на двух моментах.

Первый. Может, действительно не всегда неправы судьи, отменяя постановления о возбуждении дела, если их актуальность исчисляется 2-3 месяцами? С каких пор у нас уголовные дела возбуждаются не по признакам состава преступления, а по чьей-то местечковой оценке актуальности деяния? Обязан ли суд, вынося приговор (а это, как правило, через те же 2-3 месяца с момента возбуждения уголовного дела), учитывать потерю актуальности дела? Реально речь должна идти о том, что вынужденная задержка расследования позволяет виновным скрыть следы преступления, организовать активное противодействие. Именно в этом в абсолютном большинстве случаев и заключается цель обжалования постановлений о возбуждении уголовного дела.

Второй. Генеральный прокурор Украины видит решение проблемы в целесообразности обобщения практики и дачи соответствующих рекомендаций Верховным Судом. Вопрос о законности Решения Конституционного Суда им даже не обсуждается.

Характерно, что Г. Васильев, констатируя трудности, возникшие в практике применения Решения Конституционного Суда Украины, ни словом не обмолвился о регламентации порядка обжалования постановлений о возбуждении производства по уголовным делам в Проекте УПК Украины, одним из авторов которого он являлся в бытность народным депутатом Украины. Может быть, потому, что право отмены постановления о возбуждении производства по уголовному делу по заявлению или жалобе заинтересованных лиц статьями 224, 323, 324 Проекта прежде всего предоставлено прокурору, и лишь в случае его отказа разрешение вопроса переносится в суд. На деле же хрен редьки не слаще, только процедура упрощается до минимума. Рефрен лишь другой: если у С. Пискуна милиция была бяка, а прокурор - цаца, то теперь суд бяка, а прокурор - неизменная цаца.

Теперь спустимся с небес теоретических изысков на нашу грешную землю и попытаемся посмотреть, что же действительно происходит в правоприменительной практике. Картина явно неутешительная. Искусственно созданная благодаря лоббированию определенных кругов гиперболизация проблемы возбуждения уголовного дела привела к тому, что преступники, причинившие крупный экономический ущерб гражданам или государству, остаются недосягаемыми для правосудия. Возбуждение уголовного дела как обычный, нормальный, полноценный способ проверки жалоб, заявлений и других источников информации о готовящемся или совершенном преступлении превратилось в нечто из ряда вон выходящее.

В свое время Гегель писал: "Когда человек в ночное время спокойно выходит на улицу, ему не приходит в голову, что все могло бы быть иначе, ибо эта привычка к безопасности стала его второй натурой, и никто не думает о том, что это лишь результат действия обычных учреждений". Приходится, к сожалению, признать, что "привычка к безопасности" утрачена гражданами нашей страны, и государство не преодолело этой утраты. Конституционный Суд предвзято, явно суженно истолковал гарантированные Конституцией Украины права граждан на жизнь, здоровье, неприкосновенность личности и др., игнорируя, что ими охватывается также право на общественную и личную безопасности, на правопорядок, защиту от преступников, на их справедливое наказание и полное возмещение причиненного ущерба.

В части первой статьи третьей Конституции Украины безопасность, наряду с жизнью, здоровьем и др., также отнесена к числу наивысших социальных ценностей. Член Конституционного Суда Украины -судья-докладчик по упомянутому Решению В.П. Тихий, являясь одним из ведущих украинских специалистов в этой области, писал (правда, до принятия анализируемого Решения): "Общественную безопасность в широком смысле слова можно определить как состояние общественных отношений, предупреждающее угрозу причинения им вреда и обеспечивающее тем самым их нормальное функционирование". Согласен полностью. Отсюда следует, что общественная безопасность, о которой идет речь в Конституции, не может противопоставляться другим ценностям - чести, достоинству, здоровью и т.д. Они должны защищаться в равной мере.

Весьма показателен пример. Президент Евро-парламента, выступая после трагических событий 11 марта 2004 года в Мадриде, закончил свою краткую речь, транслировавшуюся по телевидению, призывом о поддержке демократии и прав человека, на которые посягнули террористы (выделено мной. - Б.Р.). В контексте изложенного Решение Конституционного Суда Украины не может не быть признано односторонним и потому антиконституционным.

Конституционный Суд Украины по отношению к Верховной Раде - это своеобразная апелляционная инстанция, с той лишь разницей, что его решения окончательны, дальнейшему обжалованию не подлежат, не требуют от законодателя пересмотра опротестованного закона и внесения в него соответствующих изменений. В итоге действующий УПК - закон, принятый в установленном порядке, не предусматривает обжалование постановления о возбуждении уголовного дела, однако ныне оно производится. Основание - решение Конституционного Суда Украины. А как быть со ст. 3 УПК, регламентирующей, что производство по уголовным делам на территории Украины осуществляется по правилам только этого Кодекса? В Проекте УПК перечень законов расширен, но и там нет какой-либо ссылки на решения Конституционного Суда.

Видимо, настало время внести ясность в правомочия Конституционного Суда Украины, четко определиться в понятии конституционных прав человека и гражданина, которые ныне то толкуются в узком смысле, то становятся гуттаперчивыми, растягиваются до бесконечности. Возбуждение уголовного дела - это акт объявления войны преступнику или конкретному преступному сообществу. Если Конституционный Суд считает правомерным его обжалование, то тогда надо ставить вопрос о праве на обжалование акта об объявлении войны соседнему государству, приказа командира об атаке на безымянную высоту и т.д. и т.п., так как данные акты создают угрозу конституционному праву человека на жизнь и здоровье. Вполне очевидно: есть решения, которыми уполномоченные на то органы заведомо ограничивают некоторые права и свободы конкретных граждан во имя защиты общества, установленного правопорядка. Лишить эти органы такого права - значит поставить под угрозу права и свободы всех остальных граждан. Речь идет не об отрицании приоритета личных прав граждан, а о разумном их соотнесении с общественными.

Попутно отметим, что в Конституционный Суд обращаются по самым необычным поводам. Так, Верховный Суд Украины, задумав получить право назначать наказание ниже установленного соответствующими нормами УК нижнего предела, не ставит перед Верховной Радой вопрос о внесении изменений в Кодекс, а собирается внести его на рассмотрение Конституционного Суда. Я не хочу безосновательно обвинять его инициаторов в особой заинтересованности. Возможно, они не знакомы с рекомендациями постсоветских исследователей проблемы коррупции, которые считают, что для сокращения ее в судебной системе необходимо в УК максимально дифференцировать, раздробить составы преступлений по квалифицирующим признакам и до минимума сузить вилку санкций за содеянное. Задача - поставить судью в условия, когда наказание будет назначаться с учетом определенной законодателем тяжести содеянного преступником, а не веса его кошелька.

Подобные меры предприняты в США. Там они не были напрямую связаны с коррупцией. В середине 70-х годов прошлого века многие исследования показали серьезные расхождения в сроках пребывания под стражей преступников, осужденных за одинаковые преступления, судебные процессы над которыми велись разными судьями. После этого для судей разработали определенные директивные указания по применению минимальных и максимальных сроков лишения свободы.

Можно спорить, насколько предлагаемая мера отвечает интересам правосудия. И такой спор неизбежен, если предложения по изменению закона будут обсуждаться в комитетах и на пленарных заседаниях Верховной Рады. Есть вероятность, что проблемой заинтересуются СМИ и она станет предметом обсуждения широкой аудитории. При рассмотрении вопроса в Конституционном Суде келейность обеспечена.

По ходатайству 49 парламентариев Конституционный Суд Украины начал рассматривать вопрос о том, не сужает ли "объем конституционного права человека и гражданина на заработную плату" установленное Законом Украины "О внесении изменений в Закон Украины о Государственном бюджете Украины на 2003 год" снижение минимального размера заработной платы. Формально ответ ясен: безусловно, снижает. Но не будет ли сужением конституционного права на заработную плату даже ставка в 1000 гривен, если на Западе за такой же труд она составляет 1000 долларов США? И кто вообще в состоянии ответить, какой из действующих законов, включая в перечень и Конституцию Украины, где-то в какой-то мере не сужает, уменьшает, ограничивает, нарушает и т.д. чьи-то права, при несложном обосновании трактуемые как конституционные? Ведь закон - это мера свободы, мера права, а мера потому и мера, что имеет границы. При любых попытках ее объективизировать всегда можно найти субъективные поводы и доводы для несогласия.

Список использованной литературы

  1. См.: Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ // Государство и право. - 1992. - № 8. - С. 52.
  2. Лунеев В.В. Правовое регулирование общественных отношений – важный фактор предупреждения организованной и коррупционной преступности (тезисы доклада) // Государство и право. – 2001. – № 5. – С. 106-109.
  3. Цит. по: Мишин Г.К. О коллизиях уголовно-правовой и уголовно-процессуальной политики // Государство и право. – 2002. – № 10. – С. 99.
  4. Синильщиков Ю. В милиции прибавилось оперативности, но не уменьшилась и коррупция // Милиция. – 2003. – № 5. – С. 47.
  5. Кехлеров С. Исправленному верить // Российская газета. – 2003. – 10 июля.
  6. Назаренко В. Предварительное расследование в современном уголовном процессе // Законность. – 2002. – № 8. – С. 42.
  7. Михальская Н. Права личности - новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция. – 2002. – №7. – С. 2-4.
  8. См.: Маляренко В.Т. Про публічність i диспозитивність у кримінальному судочинстві України та її значения // Вісник Верховного Суду України. – 2004. – № 7(47). – С. 2.
  9. См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. – М., 2001; Лупинская П.А. Типы (формы) уголовного процесса // Уголовное процессуальное право Российской Федерации. – М., 2001; Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. – СПб., 2000; Петрухин И.Л. От инквизиции – к состязательности // Государство и право. – 2003. – № 7. – С. 28-36.
  10. Флетчер Дне, Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. – М.: Юристь, 1998. – С. 123.
  11. Пискун С. "Мы ждем Лазаренко и с удовольствием его примем". Интервью С. Рахманинова // Зеркало недели. – 2003. – №6 (431). – 15 февраля. – С. 2.
  12. Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. -М., 1997.-С. 297-298.
  13. Пискун С. "Мы ждем Лазаренко и с удовольствием его примем". Интервью С. Рахманинова // Зеркало недели. - 2003. -№ 6 (431). - 15 февраля. - С. 2.
  14. Гаврилов Б. Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной статистики // Российская юстиция. - 2003. -№ 10.-С. 7.
  15. Гаврилов Б. Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной статистики // Российская юстиция. - 2003. - № 10. -С. 7.
  16. Прохоров А.П. Русская модель управления - М.: Эксперт, 2003. - С. 149.

Источник: глава из монографии

Ненаучные заметки о некоторых научных проблемах уголовного процесса: Эссе. – Луганск: РИО ЛАВД, 2004. – 600 с.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике