Кое-что о цели уголовного процесса и первом закрытом семафоре на пути ее достижения. Часть 7

Небесспорна, но интересна аналогия, которую приводит один из российских исследователей. "Обжалование решений о возбуждении уголовного дела уместно сравнить с производством уголовных дел в отношении отдельных категорий лиц - судей, депутатов, прокуроров и т.п., где в обязательном порядке требуется согласие суда (ст. 448 УПК РФ). Если мы примем за правило обжаловать в суд любой случай возбуждения уголовного дела в отношении конкретных лиц, то получится, что все лица приобретут статус специальных субъектов - по аналогии со ст. ст. 447 и 448 УПК РФ потребуется фактическое согласие суда на возбуждение уголовного дела в отношении любого лица. Упраздненное было право суда возбуждать уголовные дела вдруг оказывается вновь реанимированным".

Пойдем дальше. Возбуждение уголовного дела чревато осложнениями. Осуществлять же доследст-венную проверку никто не запретил. Напротив, Проект УПК Украины допускает космические ее сроки. Станем на позицию гражданина, чьи права попраны возбуждением уголовного дела. Если были опасения, что при допросах свидетелей происходит утечка информации о ведении следствия в отношении подозреваемого, то где гарантия в нераспространении такой информации лицами, от которых отобрали объяснение? От свидетеля по возбужденному делу можно хоть отобрать подписку о неразглашении данных следствия, а при отобрании объяснения это исключается. При доследственной проверке истребуются документы или их копии, назначаются ревизии, аудит и т.д. Для обывателя же такие тонкости, как разница между следствием и доследственной проверкой, когда "людей таскают в милицию", не столь существенны.

Да, необоснованное возбуждение уголовного дела может иметь тяжкие последствия для определенной категории субъектов. Изъятие документов, наложение ареста на банковские счета действительно парализуют хозяйственную деятельность. Однако почему проблема убытков связывается только с неосновательным возбуждением уголовного дела? Почему при наличии реальной вины, скажем, председателя акционерного общества и обоснованном возбуждении против него уголовного дела из-за непомерного усердия следствия обязано нести убытки все акционерное общество? Почему не должны получить дивиденды рядовые акционеры? Почему, наконец, по вине следователя должно нести потери государство в виде недополученной суммы налога на прибыль этого акционерного общества?

А разве меньше претензий к доследственным проверкам? И если начинать с истоков, почему не учитывать процедуры и последствия первичных проверок, проводимых сонмом существующих в Украине контролирующих органов? Наиболее показательна в этом плане практика работы структур Государственной налоговой администрации Украины. Трудно найти предпринимателя, у которого не было бы к ним обоснованных претензий. Воспользуюсь информацией постоянного оппонента ГНАУ - председателя Бюджетного комитета Верховной Рады Украины П. Порошенко. Если по закону проверки соблюдения налогового законодательства должны быть закончены в течение месяца, то на практике они шли по 5-10-14 месяцев. При ревизиях осуществлялось до 1000 встречных проверок. Акты ревизии обжалуются в суде, почти до 50 процентов претензий признаются необоснованными. Имели место случаи, когда суд (!) по не возбужденному уголовному делу назначал бухгалтерскую экспертизу.

Надо сделать поправку на возможную заангажированность П. Порошенко как представителя оппозиционной партии, но нельзя не признать: усилиями тех, кто создал труднопреодолимые преграды для своевременного возбуждения уголовного дела, у нас возникла обширная система внепроцессуального расследования, не обеспечивающая гарантий соблюдения прав и свобод граждан, в том числе на осуществление нормальной хозяйственной и предпринимательской деятельности, при которой безнаказанное причинение экономических потерь физическим и юридическим лицам, обществу в целом отнюдь не меньше, чем при расследовании возбужденных уголовных дел.

При рассмотрении поставленных вопросов полезно учесть судебную практику по делам об обеспечении иска. Так, в решении Судебной палаты по гражданским делам Верховного Суда Украины от 10 сентября 2003 г. прямо указано: "...обеспечение иска возможно лишь при достаточно обоснованном предположении о том, что неприменение мер обеспечения может в будущем затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда. Но в любом случае обеспечение иска в отношении юридического лица недопустимо, если оно прекращает его хозяйственную деятельность)'1 (курсив мой. - Б.Р.).

Проблема, как видим, значительно шире неосновательного возбуждения уголовного дела. В этом, по сути, частном случае в общей системе мер по выявлению правонарушений и преступлений вопрос упирается в несовершенство методов расследования хозяйственных преступлений, в слабые знания следователями и некоторыми теоретиками-криминалистами, разрабатывающими методики расследования, не только деталей, но, порой, и основ хозяйственной деятельности, форм экономического анализа, бухгалтерского учета, компьютерных технологий.

Вспомним трансляции российского телевидения, как следователи Генеральной прокуратуры РФ изымали серверы с компьютерной информацией из разных отделений компании ЮКОС. А зачем? Любой грамотный специалист в сфере компьютерных технологий способен по поручению следователя в присутствии работников ЮКОСа полностью скопировать всю хранящуюся в сервере информацию. Она может быть в дальнейшем всесторонне проанализирована ревизорами и экспертами без нарушения нормальной работы подследственных.

Не является исключением случай с изъятием сервера группы "Менатеп" в ходе обыска в лицее "Кораллово". Списанный компьютер не применялся по прямому назначению с 1993 года, информация об операциях "Менатеп" в нем была стерта. Однако современные технологии с использованием особо чувствительной техники позволяют восстановить данные даже с многократно форматированных и переписанных дисков. В этом и состояла цель обыска. Но опять-таки незачем изымать весь сервер. Достаточно заменить, подчеркиваю, именно заменить, а не просто изъять, в сервере жесткие диски и в лабораторных условиях их исследовать. Резервы для такой замены должны быть в соответствующих спецслужбах, и тогда подшефные детские дома не будут лишаться по воле безответственных следователей компьютерных классов, а предприниматели - возможности нормально работать с бухгалтерскими и другими документами.

Аналогична ситуация с процедурой контроля за движением финансовых ресурсов. Какова задача следователя - не упустить, заморозить суммы, которые есть на счете фирмы в банке, но потом израсходовать их на погашение возникших из-за упущения следствия убытков или обеспечить нормальный процесс приращения средств? В Украине, как и во всем мире, существуют процедуры санации несостоятельных субъектов хозяйствования. Их финансовыми ресурсами в установленном законом порядке распоряжаются так называемые арбитражные управляющие. Что мешает по их подобию создать институт следственных или судебных управляющих, на которых возложить на время расследования контроль за поступлением и расходованием средств на банковских счетах, движением товаро-материальных ценностей и др.? Задача обеспечения гражданского иска или возможной конфискации не должна реализоваться путем паралича хозяйственной деятельности субъекта, в of ношении которого возбуждено уголовное дело как необоснованно, так и обоснованно. Есть проблема - ее надо решать, а не делать из нее страшилку. Не хватает в УПК для этого средств - давайте думать над созданием новых механизмов.

И, наконец, почему сложилось столь прочное убеждение, что следователь и прокурор во всех случаях могут безнаказанно производить любые следственные действия, даже если они причиняют ущерб потерпевшему или государству? Действующий закон регламентирует понятие оправданного риска. Подчеркнем, речь идет о ситуациях, когда существует реальный риск утраты доказательств, а не об обычных типовых схемах ревизии или выборочной проверки документации предприятия. Но и в данном случае предполагается не всякий риск, а только оправданный. И даже оправданный риск, освобождая конкретное лицо от уголовной ответственности, не освобождает государство от имущественной ответственности за ущерб, причиненный физическим и юридическим лицам правоохранительными органами.

В настоящее время возмещение ущерба, причиненного незаконными решениями, действиями и бездеятельностью органов дознания, досудебного следствия, прокуратуры или суда, должно осуществляться в соответствии со ст. 1176 Гражданского кодекса Украины. Как уже стало традицией для наших законодателей, остался открытым вопрос о судьбе Закона Украины "О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда" от 1 декабря 1994 года с изменениями и дополнениями в 2000, 2001 и 2003 гг. Их сравнение показывает, что ГК значительно сузил круг незаконных действий правоохранительных и судебных органов. Если Закон предусматривает повышенную ответственность практически за все действия, не отвечающие его требованиям, путем формулирования открытого их перечня, то ГК ограничивается указанием основных. При этом Кодекс не упоминает таких существенных нарушений прав граждан, как незаконное проведение оперативно-розыскных мероприятий, незаконное отстранение обвиняемого от должности, незаконный обыск и др. Беда застарелая: Кодекс обсуждали цивилисты, центр дискуссии - легитимность хозяйственного права, а специалисты в области уголовного процесса остались в стороне.

В то же время вряд ли оправдано чрезмерное расширение оснований для возмещения ущерба. Показательна в этом плане практика, существующая в Республике Казахстан. В постановлении "О практике применения законодательства о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями органов, ведущих уголовный процесс" от 9 июля 1999 г. Пленум Верховного Суда Республики Казахстан разъясняет, что "незаконными действиями органов, ведущих уголовный процесс, следует признать: возбуждение уголовного дела и осуществление уголовного преследования при отсутствии жалобы частного обвинения по делам о преступлениях, перечисленных в ч. 1 ст. 33 и ч. 1 ст. 34 УПК, кроме случаев, указанных в ч. 2 этих статей: возбуждение уголовного дела при наличии неотмененного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по тому же обвинению в отношении того же лица; осуществление уголовного преследования при наличии в деле неотмененного постановления органов уголовного преследования о прекращении уголовного дела, а равно вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению и в отношении того же лица или постановления суда, установившего невозможность уголовного преследования; осуществление уголовного преследования после установления фактов, подтверждающих: отсутствие состава преступления в деянии лица, совершившего преступление; отказ прокурора или частного обвинителя от обвинения по делу частного обвинения (кроме случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 33 УПК); истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности, предусмотренного ст.ст. 69, 75, 85 УК, и согласие лица на прекращение дела по этому основанию; примирение потерпевшего с обвиняемым, подозреваемым в случаях, предусмотренных ст. 67 УК; принятие нового уголовного закона, устраняющего уголовную ответственность за совершенное лицом деяние; издание акта амнистии, освобождающего от наказания, и согласие лица на прекращение дела по этому основанию, принятие акта помилования лица.

Незаконными действиями органов, ведущих уголовный процесс, являются также: неправильное применение норм уголовного законодательства при квалификации преступления; незаконное применение меры пресечения или иных предусмотренных законом мер процессуального принуждения; содержание лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, или лица, в отношении которого в качестве меры пресечения избран арест, в опасных для его жизни и здоровья условиях; принудительное помещение не содержащегося под стражей лица в медицинское учреждение для производства судебно-психиатрической или судебно-медицинской экспертизы при отсутствии об этом решения суда; применение насилия, жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение; проведение процессуальных действий в условиях, создающих опасность для жизни или здоровья участвующих в них лиц; принятие решений и совершение действий, унижающих честь или умаляющих достоинство лица, участвующего в уголовном процессе; использование и распространение для целей, не предусмотренных УПК, сведений о частной жизни, а равно иных сведений личного характера, которые лицо считало необходимым сохранить в тайне; незаконное осуждение; незаконное применение принудительных мер медицинского характера и др.

Незаконность действий органов, ведущих уголовный процесс, устанавливается приговором или постановлением суда либо постановлением, вынесенным органом дознания, предварительного следствия, прокурором".

Вторая и, пожалуй, главная проблема - как возмещать причиненный ущерб? В ГК утверждается: "Порядок возмещения ущерба, причиненного незаконными решениями, действиями или бездействием органа дознания, предварительного (досудебного) следствия, прокуратуры или суда, устанавливается законом". А где этот закон, кто его видел? Мы уже создали невиданный ранее по размерам и отсутствию системности массив законодательных актов. В нем, как в темном лесу, блуждают даже профессиональные юристы. Провозгласили, что кодификация -это требование времени, единственный путь придания законодательству практичности. И что? Кодекс приняли и продолжаем навешивать на него елочные игрушки из дополнительных законов. Одной такой "игрушки" нет, закон не только не приняли, но и не спроектировали. Нет ответа на вопрос: остается ли в силе кастрированный закон от 1 декабря 1994 года? В итоге ст. 1176 остается если не мертвой, то "замороженной" на неизвестно какой срок.

Что можно ожидать от будущего закона? С материальным ущербом относительно ясно. Справедливо или нет, но там хоть какие-то измеримые отправные позиции допустимо определить. А с моральным ущербом? Нынешняя судебная практика - это собрание перлов, дающих основание предъявлять иски о возмещении морального вреда к самим судам, вынесшим решение о его возмещении. В Европе, куда мы стремимся, не занимаются издевательством с оценкой личности, которой причинен моральный ущерб. В Швейцарии, например, один день незаконного содержания под стражей компенсируется суммой, эквивалентной 1000 долларов США, независимо от того, миллионер это или безработный. В Турции сумма компенсации всего 50 долларов, опять-таки и безработному, и миллионеру. Полагаю - справедливо.

Предвижу вопрос: почему такой разброс в сумме компенсации за моральный ущерб? Не берусь судить о мотивах, которыми руководствовались тамошние законодатели. Однако для его решения в Украине можно найти относительно объективные критерии, если взять за основу используемые в экономике расчеты оценки человеческой жизни. Конечно, даже циничные экономисты не собираются оспаривать бесценность человеческой жизни. Но люди гибнут, в том числе и на производстве. В Украине каждый миллион тонн добытого угля сопровождался раньше жертвой одного шахтера, сегодня - пяти. Есть корреляция между средствами, вложенными в организацию производства, и количеством несчастных случаев, где сумма затрат определяется ценой человеческой жизни. Но есть и другие методы оценки, а точнее, самооценки человеческой жизни, которые, пожалуй, объясняют столь большой разрыв в сумме компенсации за моральный ущерб в Швейцарии и Турции. Это - оценка человеческой жизни с учетом готовности рабочих рисковать ею.

Как следует из расчетов, проведенных Кип Вискуси из Гарвардской юридической школы, в США человеческая жизнь оценивается приблизительно в семь миллионов долларов. Этот показатель исследователь получил путем сведения суммы, которую в стране тратят на сокращение смертельного риска на рабочем месте, с той суммой, которая считается приемлемой в качестве компенсации за повышение степени риска. В других странах жизнь человека имеет совсем другое количественное измерение, что видно из таблицы, составленной по материалам журнала The Economist.

Для Украины американские исследователи самооценку человеческой жизни не просчитали. Нет у них данных и по Турции - она ниже рассчитанного низшего предела. Но, судя по всему, для нас недостойные анализа авторитетного исследователя турецкие 50 долларов США компенсации за каждый день незаконного ареста - это фантастика. Даже в рамках созданного Единого экономического пространства Украина экономическими показателями не блещет. Об этом говорят цифры сравнений нашей страны и с Россией, и с Белоруссией, и с Казахстаном. Там выше средние значения пенсий и зарплат, ниже безработица. Украинский Госкомитет свидетельствует: в конце прошлого года средняя заработная плата, если пересчитать ее в американскую валюту, в Украине составила 103,3 доллара, в России - 239, в Белоруссии - 139, в Казахстане -192 доллара, причем рост средней зарплаты у нас происходит в основном за счет увеличения доходов богатых. Средний размер пенсии в Украине чуть ли не два раза меньше, чем в России, уступает белорусскому и казахстанскому показателю.

Приведённые данные являются объективным ограничением суммы потенциальных компенсаций за незаконное нарушение свобод и прав граждан, однако не препятствуют разработке справедливой методики ее расчета.

Список использованной литературы

  1. См.: Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ // Государство и право. - 1992. - № 8. - С. 52.
  2. Лунеев В.В. Правовое регулирование общественных отношений – важный фактор предупреждения организованной и коррупционной преступности (тезисы доклада) // Государство и право. – 2001. – № 5. – С. 106-109.
  3. Цит. по: Мишин Г.К. О коллизиях уголовно-правовой и уголовно-процессуальной политики // Государство и право. – 2002. – № 10. – С. 99.
  4. Синильщиков Ю. В милиции прибавилось оперативности, но не уменьшилась и коррупция // Милиция. – 2003. – № 5. – С. 47.
  5. Кехлеров С. Исправленному верить // Российская газета. – 2003. – 10 июля.
  6. Назаренко В. Предварительное расследование в современном уголовном процессе // Законность. – 2002. – № 8. – С. 42.
  7. Михальская Н. Права личности - новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция. – 2002. – №7. – С. 2-4.
  8. См.: Маляренко В.Т. Про публічність i диспозитивність у кримінальному судочинстві України та її значения // Вісник Верховного Суду України. – 2004. – № 7(47). – С. 2.
  9. См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. – М., 2001; Лупинская П.А. Типы (формы) уголовного процесса // Уголовное процессуальное право Российской Федерации. – М., 2001; Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. – СПб., 2000; Петрухин И.Л. От инквизиции – к состязательности // Государство и право. – 2003. – № 7. – С. 28-36.
  10. Флетчер Дне, Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. – М.: Юристь, 1998. – С. 123.
  11. Пискун С. "Мы ждем Лазаренко и с удовольствием его примем". Интервью С. Рахманинова // Зеркало недели. – 2003. – №6 (431). – 15 февраля. – С. 2.
  12. Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. -М., 1997.-С. 297-298.
  13. Пискун С. "Мы ждем Лазаренко и с удовольствием его примем". Интервью С. Рахманинова // Зеркало недели. - 2003. -№ 6 (431). - 15 февраля. - С. 2.
  14. Гаврилов Б. Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной статистики // Российская юстиция. - 2003. -№ 10.-С. 7.
  15. Гаврилов Б. Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной статистики // Российская юстиция. - 2003. - № 10. -С. 7.
  16. Прохоров А.П. Русская модель управления - М.: Эксперт, 2003. - С. 149.

Источник: глава из монографии

Ненаучные заметки о некоторых научных проблемах уголовного процесса: Эссе. – Луганск: РИО ЛАВД, 2004. – 600 с.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике