Объективные признаки легализации доходов, полученных преступным путем

В статьях 174 и 174-1 УК РФ предмет легализации (отмывания) обозначен как "денежные средства или иное имущество".

Ни в ныне действующем Федеральном законе от 10 декабря 2003 года № 173 "О валютном регулировании и валютном контроле", ни в других нормативных актах понятие "денежные средства" не раскрывается. В ранее действовавшем Федеральном Законе от 9 октября 1992 года № 3615 "О валютном регулировании и валютном контроле" под ними понимались наличные и безналичные деньги в любой национальной валюте. Валюта Российской Федерации: а) находящиеся в обращении, а также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену рубли в виде банковских билетов (банкнот) Центрального Банка Российской Федерации и монеты; б) средства в рублях на счетах в банках и иных кредитных учреждениях в Российской Федерации; в) средства в рублях на счетах в банках и иных кредитных учреждениях за пределами РФ на основании соглашения, заключаемого Правительством РФ и Центральным Банком РФ с соответствующими органами иностранного государства, об использовании на территории данного государства валюты Российской Федерации в качестве законного платежного средства. Иностранная валюта – это: а) денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве или группе государств, а также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену денежные знаки; б) средства на счетах в денежных единицах иностранных государств и международных денежных или расчетных единицах.

Термин "имущество" в юридической теории и практике понимается неоднозначно. В немалой степени этому способствуют пробелы в гражданском законодательстве, в котором нет определения данного понятия. В статье 128 Гражданского кодекса РФ перечисляются лишь виды объектов гражданских прав: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

Чаще всего под имуществом подразумевают вещь или совокупность вещей. Иногда – объединение имеющих денежную оценку вещей и имущественных прав. В этих случаях право на имущество распространяется не только на вещи, но и на причитающиеся доходы и иные права.

Существует и другое значение термина "имущество". Под наследственным имуществом понимают все имущественные права (активы) и обязательства (пассивы), которые переходят от наследодателя к наследникам. Обращение к нормам налогового законодательства также не дает однозначного ответа на вопрос, что следует понимать под имуществом. Например, согласно п. 2 ст. 38 Налогового кодекса РФ под имуществом "понимаются виды объектов гражданских прав (за исключением имущественных прав), относящихся к имуществу в соответствии с Гражданским кодексом РФ".

Таким образом, существуют разные понимания имущества в различных правоотношениях. Наиболее часто под имуществом понимают вещи – недвижимые и движимые. К недвижимым вещам (синонимы – недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без ущерба их назначению невозможно, в том числе леса, многолетние насаждения, здания, сооружения, воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты. Согласно закону вещи, не относящиеся к недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым имуществом (ст. 130 ГК РФ).

Конкретное деяние, посредством которого были приобретены предметы легализации (денежные средства или иное имущество), должно относиться к числу уголовно наказуемых именно на момент его совершения. Если на момент приобретения денежных средств или имущества способ их приобретения не относился к числу преступных, а стал таковым лишь впоследствии, то последующие финансовые операции и другие сделки с ними не будут образовывать состава легализации (отмывания). Если денежные средства или имущество были приобретены в результате совершения преступления, которое затем было исключено из Уголовного кодекса (декриминализировано), то финансовые операции и сделки с ними также не будут образовывать состава легализации (отмывания). Это следует из положения об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК РФ).

В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2004 года № 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем" указано, что "при постановлении обвинительного приговора по статье 174 УК РФ или по статье 174-1 УК РФ судом должен быть установлен факт получения лицом денежных средств или иного имущества, заведомо добытых преступным путем либо в результате совершения преступления". Тем самым Пленум однозначно высказался за то, что факт совершения первоначального преступления должен быть установлен не приговором суда по первоначальному преступлению, а приговором по делу о легализации. То есть в рамках уголовного дела о легализации суд сначала проверяет, действительно ли денежные средства или иное имущество были приобретены в результате нарушения уголовно-правового запрета, а затем решает вопрос о виновности лица в совершении финансовых операций или сделок с указанными деньгами или имуществом с целью придания им правомерного вида.

Ранее в юридической литературе высказывалось мнение, что если в соответствии с ч. 1 ст. 49 Конституции РФ каждый считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, то и "преступность" приобретения предметов легализации может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда по первоначальному преступлению.

Данная точка зрения изначально была ошибочной. Ее сторонники не учитывали, что вступивший в законную силу приговор суда (о котором говорится в ч. 1 ст. 49 Конституции РФ) необходим для признания лица виновным в совершении какого-либо преступления, а отнюдь не для признания какого-либо события преступлением. Точно так же, как и "преступность" любого события (в том числе и приобретения денежных средств или иного имущества, ставших затем предметом легализации) определяется не виновностью лица в совершении этого преступления, а наличием самого события преступления как юридического факта, а если быть еще точнее, – "наличием достаточных данных, указывающих на признаки преступления" (ч. 2 ст. 140 УПК РФ).

Вступившего в законную силу приговора суда по первоначальному преступлению может не оказаться в принципе (например, по причине неустановления лица, совершившего преступление, либо по причине его смерти – до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, либо в связи с применением к нему акта амнистии, и т.п.), однако отсутствие приговора не делает это событие непреступным. Н.С. Таганцев писал по этому поводу: "Если главный виновный окажется недееспособным, или будет помилован, или умрет, то это не устранит ответственности купивших украденные им вещи…"; "прикосновенные могли быть привлекаемы к ответственности, хотя бы совершившие преступное деяние не были обнаружены или когда виновный умер, сошел с ума и т.п.". Единственное исключение здесь – "прикосновенные могли быть освобождены от наказания только в том случае, когда присяжными был отвергнут сам факт преступного деяния". Поэтому Пленум Верховного Суда Российской Федерации правильно разъяснил, что если при рассмотрении дела о легализации факт приобретения предметов легализации в результате совершения преступного деяния не подтвердится, это станет основанием для признания лица невиновным в легализации.

В противном случае сторонники критикуемой точки зрения рискуют загнать себя в угол. Если, применительно к легализации, доходы признавать "преступными" только на основании вступившего в законную силу обвинительного приговора суда по первоначальному преступлению, то такой же подход придется распространять и на другие ситуации, когда речь идет о "преступлении" или что-либо необходимо признавать "преступным". Нельзя будет, во-первых, возбудить уголовное дело о каком-либо преступлении, пока оно не будет признано таковым вступившим в законную силу приговором суда. Например, при совершении квартирной кражи прибывшей на место оперативно-следственной группе придется объяснять хозяину, что для возбуждения уголовного преследования (следовательно, начала розыска его имущества) нет законных оснований, так как преступный характер исчезновения вещей из его квартиры приговором суда пока не установлен.

Сотрудники милиции не смогут задерживать лиц, совершивших, как сказано в ст. 38 УК РФ, преступление: откуда можно быть уверенным, что задерживаемый совершил именно преступление (а не, скажем, административное правонарушение или аморальный поступок), если в отношении него нет еще не только вступившего в законную силу обвинительного приговора суда, но даже постановления о возбуждении уголовного дела? Можно напомнить здесь, что террористы, захватившие театральный центр на Дубровке в Москве, были обезврежены до того, как были признаны судом "террористами". "Охраняя общественный порядок и спокойствие, она (полиция) естественно поставлена в необходимость предупреждать нарушения в самый момент их развития", а не после того когда уже вступит в законную силу приговор суда по этому "нарушению".

Нельзя будет квалифицировать по пункту "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ действия лица, совершившего убийство с целью скрыть другое преступление: сначала нужно будет, чтобы это "другое" преступление было признано таковым вступившим в законную силу приговором суда.

Прежде чем освободить вследствие деятельного раскаяния от уголовной ответственности лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, тоже необходимо будет сначала дождаться вступления в законную силу приговора суда по этому преступлению. Иначе на основании чего можно быть уверенным, что деяние квалифицировано правильно и преступление действительно относится к категории небольшой или средней тяжести?.

Можно привести и другие примеры, иллюстрирующие несостоятельность критикуемой точки зрения. Поэтому для признания преступности приобретения предметов легализации необходимым и достаточным является установление одного лишь события первоначального преступления, а не вступление в законную силу обвинительного приговора суда по этому событию. Не исключено, что "преступность" приобретения предметов легализации иногда действительно будет установлена приговором суда. Однако было бы неправильным требовать его во всех без исключения случаях.

Аналогичный подход можно видеть и в зарубежном уголовном праве. Наиболее, пожалуй, цитируемые у нас зарубежные специалисты по проблемам отмывания "грязных" денег, немецкие исследователи Х. Х. Кернер и Э. Дах, рассматривая вопрос о "доказанности первичного преступления", также указывают, что хотя "вступивший в силу приговор, конечно же, существенно упрощает доказательство исходного уголовно наказуемого деяния, все же суд, которому надлежит вынести приговор относительно отмывания денег, может и без вступившего в силу приговора самостоятельно проверить и установить признаки состава преступления по этому исходному деянию".

Кроме того, следует учитывать, что ст.ст. 174 и 174-1 УК РФ – не единственные, в которых употребляется термин "преступный". В ближайшей к ним ст. 175 УК РФ также говорится об имуществе, добытом преступным путем, однако никто из исследователей не полагает необходимым наличие вступившего в законную силу приговора суда. Во всех комментариях подчеркивается, что для квалификации по ст. 175 УК РФ достаточно заведомой осведомленности лица о том, что имущество было добыто преступным путем.

Хотя в первоначальной редакции ст. 174 УК РФ (действовавшей до 1 февраля 2002 г.) было указание на "незаконный" путь приобретения предметов легализации, однако и тогда никто не полагал необходимым для установления "незаконности" их приобретения наличие вступившего в законную силу решения суда либо постановления административного органа. Это было бы таким же абсурдом, как, например, требовать от гражданина, обжалующего незаконные действия должностного лица, прилагать к своей жалобе вступившее в законную силу решение суда, устанавливающее, что обжалуемые гражданином действия действительно являются незаконными.

Поэтому позицию Пленума Верховного Суда Российской Федерации по данному вопросу следует признать правильной. Иначе получится, что при задержании лица, совершившего "финансовую операцию" либо "сделку" с денежными средствами или имуществом, которые оно само же приобрело в результате совершения преступления, нельзя будет возбудить уголовное дело о легализации, пока не вступит в законную силу приговор по первоначальному преступлению. Далее, в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2004 года № 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем" сказано, что "в тех случаях, когда лицо приобрело денежные средства или иное имущество в результате совершения преступления и использовало эти денежные средства или иное имущество для совершения финансовых операций и других сделок, содеянное этим лицом подлежит квалификации по совокупности преступлений (например, как получение взятки, кража, мошенничество и как легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества". То есть, как видим, и здесь ничего не говорится о том, что сначала должен вступить в законную силу приговор суда по делу о взятке, краже или мошенничеству, и лишь затем расследуется дело по факту легализации предметов, полученных в результате этих преступлений.

Согласно российскому законодательству уголовно наказуемая легализация заключается в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом, а также в использовании этих денежных средств и имущества в предпринимательской или иной экономической деятельности. Под финансовыми операциями и сделками понимаются любые действия, независимо от формы и способа их осуществления, направленные на придание правомерного вида деньгам или имуществу, приобретенным преступным путем или в результате совершения преступления.

"Совершить" финансовые операции и другие сделки можно либо лично, либо через представителя. Представительство оформляется доверенностью. В соответствии с ч. 1 ст. 182 Гражданского кодекса РФ, "сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, …непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого". Следовательно, действия лица, совершающего финансовую операцию или другую сделку в целях придания правомерного вида деньгам или имуществу не лично, а через представителя, в любом случае образуют состав легализации. Выдача официальной доверенности вряд ли позволит владельцам "грязных" денег или имущества сохранить в тайне свою личность.

Поэтому более предпочтительным для них может оказаться использование подставных лиц, которые за плату или в силу иных обязательств числятся номинальными владельцами банковских счетов или имущества, а все действия с ними совершают по указанию фактических владельцев. Доказать, что подставное лицо действует в интересах другого лица бывает затруднительно, так как официальная доверенность или иной документ при этом не оформляются. Хотя могут быть и исключения: например, лица, занимающиеся преступной деятельностью, учреждают фирму, фонд или банк для отмывания денег или имущества, а директором назначают постороннее лицо (не из числа учредителей), отношения с которым вполне могут быть регламентированы официальным трудовым договором. Дать указание подставному лицу о совершении финансовой операции или сделки фактические владельцы отмываемых денежных средств или имущества также могут не лично, а через подставное лицо – посредника, не являющегося владельцем предметов легализации. Здесь также необходимо доказывать осведомленность посредника. Если будет установлено, что он знал о преступном характере передаваемой им просьбы, распоряжения или указания, его действия могут быть квалифицированы как соучастие в легализации. Если не знал, то в его действиях не будет состава преступления.

Следует обратить внимание на существенное расхождение описания объективной стороны легализации, содержащегося в ст.ст. 174, 174-1 УК РФ, с описанием, данным в Федеральном законе РФ от 7 августа 2001 года № 115 "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма". В соответствии с данным законом легализация – это не только "финансовые операции" и "сделки", как это указано в ст.ст. 174 и 174-1 УК РФ, но и любые другие действия с денежными средствами или иным имуществом, "независимо от формы и способа их осуществления", направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей.

Как видим, законодатель здесь крайне непоследователен: дав максимально широкое описание легализации в законе о противодействии легализации, он существенно сузил объективную сторону легализации в уголовном законе, определив в качестве наказуемых лишь "финансовые операции" и "сделки". Кроме того, было установлено и другое ограничение: не являются наказуемыми "финансовые операции" и "сделки" с денежными средствами, полученными в результате совершения преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 199-1 и 199-2 УК РФ.

Обращает на себя внимание также разделение действий, составляющих объективную сторону легализации, на "финансовые операции" и "сделки". Можно предположить, что эти действия различны по своему содержанию или правовой природе, коль скоро законодатель счел нужным их разделить. Однако это далеко не всегда так: можно привести множество примеров, когда действия, направленные на придание правомерного вида деньгам или имуществу, совершенно невозможно определить только как финансовую операцию или только как сделку. Например, такая классическая операция по "отмыванию", как зачисление "грязных" денег на банковский счет (вклад), при ближайшем рассмотрении оказывается и финансовой операцией (так как в этом случае кассиру передаются наличные деньги), и сделкой (так как помещение денег на банковский счет (вклад) – это не что иное, как заключение договора банковского счета (вклада), то есть сделка).

Проблема в том, что определения понятия "финансовая операция" не дается ни в одной отрасли законодательства. Данный термин не раскрывается даже в экономических словарях. В Федеральном Законе РФ от 7 августа 2001 года № 115 "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" законодатель вообще ограничивается общим понятием "операции (без прилагательного "финансовые" – О.Я.) с денежными средствами или иным имуществом", которые определены в ст. 4 этого закона как "действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских обязанностей".

Учитывая, что данное определение почти дословно воспроизводит статью 153 ГК РФ (понятие сделки) и что, кроме того, в диспозициях ст.ст. 174 и 174-1 УК РФ термины "финансовая операция" и "другие сделки" объединены соединительным союзом "и", следует признать, что законодатель рассматривает финансовую операцию как разновидность сделки. В юридической литературе данное мнение разделяют не все авторы, однако, учитывая, что самим законодателем фактически поставлен знак равенства между финансовой операцией и сделкой (в диспозициях ст.ст. 174 и 174-1 УК РФ указано, что "финансовая операция" является хоть и "другой", но все-таки "сделкой"), именно его, на наш взгляд, следует признать правильным.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 18 ноября 2004 года № 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем" разъяснил, что под "финансовыми операциями следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом, независимо от формы и способов их осуществления (например, договор займа или кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), которые направлены на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей". К сделкам с имуществом или денежными средствами может относиться, например, дарение или наследование. То есть Пленум также лишь воспроизводит положения ст. 153 ГК РФ, раскрывающие понятие сделки, а также положения ст. 4 закона о противодействии легализации, раскрывающие понятие операции.

Далее в постановлении Пленума говорится, что по "по смыслу закона ответственность по ст. 174 УК РФ или по ст. 174-1 УК РФ наступает и в тех случаях, когда виновным лицом совершена лишь одна финансовая операция или одна сделка с приобретенными преступным путем денежными средствами или имуществом". Данную рекомендацию признать основанной на законе нельзя. Дело в том, что, скажем, в отличие от ст. 209 УК Украины, термины "финансовые операции" и "сделки" упоминаются в статьях 174 и 174-1 УК РФ во множественном, а не в единственном, числе, и, кроме того, они объединены соединительным союзом "и". Из этого следует, что для наличия состава преступления необходимо, чтобы виновный совершил минимум две "финансовые операции" плюс минимум две "сделки", а всего, таким образом, четыре действия, направленных на легализацию. Только тогда легализацию можно признать оконченной. Именно такой вывод следует из буквального толкования закона, и никто не вправе толковать закон вопреки языковым нормам.

Н.С. Таганцев указывал, что употребление единственного или множественного числа (равно как и согласование слов в роде или падеже, однократного или многократного вида глаголов, употребленная в законе пунктуация и т.п.) учитывается при этимологическом и синтаксическом разборе текста закона, что является частью грамматического толкования закона. Закон должен быть понимаем так, как он написан: "мы всегда предполагаем, что законодатель знает язык, на котором он пишет, и что он пишет согласно с законами и правилами этого языка". Мы не исключаем, что при конструировании норм о легализации законодатель подразумевал, что она должна признаваться оконченной уже после совершения первой же финансовой операции или сделки, однако этого не следует из текста закона. Причина заключается в том, что был нарушен "принцип ясности текста, согласно которому в законодательных текстах должны исключаться многозначность и нелогичные связи между их составляющими".

Указанный недостаток в статьях 174 и 174-1 УК РФ нельзя признать обычной, чисто технической, ошибкой. В той же главе 22-й УК РФ термин "сделка" употребляется законодателем дважды, и оба раза в единственном, а не во множественном числе. Речь идет о ст. 179 УК РФ, где сказано о принуждении к совершению сделки, и ст. 191 УК РФ, в которой говорится о совершении сделки, связанной с драгоценными металлами. Ведь не сформулировал же их законодатель как "принуждение к совершению сделок" или "совершение сделок, связанных с драгоценными камнями". Почему же тогда в статьях 174, 174-1 УК РФ говорится о "финансовых операциях" и "сделках" во множественном числе? Можно вспомнить удачный пример, приведенный М.Д. Шаргородским, который касался статута Эдуарда VI. Статут карал за кражу лошадей (horses). Суды признали, что он не относится к краже одной лошади, поэтому на следующий год пришлось издавать такой же статут, который карал за кражу одной лошади.

При толковании ст. 209 УК Украины подобных проблем не возникает: термины "финансовая операция" и "сделка" упоминаются в ней в единственном числе, и кроме того, они разделены союзом "либо", поэтому по украинскому законодательству для наличия состава легализации действительно достаточно совершения одной финансовой операции либо одной сделки.

Статья 174-1 УК РФ в качестве самостоятельного способа легализации (отмывания) предусматривает "использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности".

В Словаре русского языка С.И. Ожегова, слово "использовать" раскрывается как "воспользоваться (пользоваться) кем-, чем-нибудь, употребить (употреблять) с пользой". То же самое можно сказать об "использовании" и применительно к легализации: с одной стороны, "использование" подразумевает извлечение любых потребительских свойств, пользы из денежных средств или имущества, приобретенных лицом в результате совершения преступления. Извлечение пользы в данном случае выражается в том, что лицо использует преступно добытые денежные средства или иное имущество в предпринимательской или иной экономической деятельности.

С другой стороны, исходя из буквального толкования закона, получается, что использование предметов легализации в предпринимательской или иной экономической деятельности само по себе уже является легализацией.

Понятие предпринимательской деятельности большинство ученых связывают с нормами гражданского законодательства. Согласно ст. 2 ГК РФ предпринимательская деятельность – это самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в качестве предпринимателей в установленном законом порядке. Вместе с тем, получение прибыли – это цель предпринимательской деятельности, но вовсе не обязательный ее результат. Отсутствие прибыли не означает, что подобная деятельность не имеет места. "Для того чтобы заслужить название предпринимательской, деятельность должна не только быть направлена на извлечение прибыли и соответствовать иным требованиям, но и осуществляться в особом, предусмотренном законом порядке".

С определением "иной экономической деятельности" все гораздо сложнее. Понятие экономической деятельности, употребляемое в Конституции РФ (ст. 34) и других нормативных актах, тем не менее, не раскрывается ни в одном из них. Единства мнений о понятии иной экономической деятельности в науке уголовного права нет. Объяснить это можно тем, что определение понятия экономической деятельности относится более к предмету экономической теории, а не уголовного права. Вряд ли понятие экономической деятельности, выработанное криминалистами, могло бы устроить цивилистов. В этом непременно будет усмотрено (и обоснованно) нарушение отраслевого суверенитета. Это же касается и других терминов, встречающихся в главе 22 УК РФ, но относящихся к иным отраслям науки и права ("финансовые операции", "сделки", "денежные средства", "имущество").

Поэтому можно лишь поддержать предложение о введении в главу 22 УК РФ специальной статьи "Понятийный аппарат главы", в которой давалось бы толкование неоднократно встречающихся в главе оценочных категорий и делалась бы отсылка к базовым законодательным актам других отраслей права при объяснении сути заимствованных правовых категорий. Подобный опыт уже имеется в УК Республики Беларусь, в котором даются законодательные определения понятий, используемых в Общей и Особенной части, а также в УК Болгарии, Голландии, Польши и др. Справедливо замечено, что "чем большему числу юридических терминов будут даваться определения, тем меньше будет ошибок и недоразумений на практике". Например, выше было отмечено, что нигде в законе (и даже в экономических словарях) не раскрывается термин "финансовые операции". Однако законодатель пошел еще дальше и ввел в правовой оборот новый термин – "финансовые услуги", который также нигде не раскрывается. Вряд ли это будет способствовать правильному пониманию закона.

По нашему мнению, определение анализируемого признака в качестве самостоятельного способа легализации (отмывания) неоправданно, т.к. "использовать" денежные средства или иное имущество в предпринимательской или иной экономической деятельности иначе, чем путем совершения "финансовых операций" и "сделок" (уже предусмотренных в диспозиции), невозможно. Невозможно найти ни одного примера "использования…", чтобы при этом не осуществлялись бы "финансовые операции" или "сделки". Прежде чем быть использованными в предпринимательской или иной экономической деятельности, любые денежные средства или имущество так или иначе оказываются предметом хотя бы одной финансовой операции или сделки, а этого уже достаточно для наличия состава легализации (отмывания).

Впрочем, это имеет значение лишь для теории. Для правоприменительной деятельности наличие анализируемого признака является скорее положительным. Ведь он представляет собой не что иное, как своего рода квалификационную "страховку": квалифицируя действия виновного как использование "грязных" денег или имущества в предпринимательской или иной экономической деятельности, правоприменитель может быть уверен, что если суд не посчитает эти действия "использованием…", то в любом случае он должен будет признать их либо "финансовой операцией", либо "сделкой".

Законодатель Украины не выделяет в ст. 209 УК Украины в качестве самостоятельного способа легализации использование преступно добытых денежных средств или иного имущества в предпринимательской или иной экономической деятельности. Однако в Постановлении Пленума Верховного Суда Украины от 15 апреля 2005 года № 5 "О практике применения судами законодательства об уголовной ответственности за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем" говорится, что использование средств или иного имущества, полученных вследствие совершения предикатного деяния, – это такое их использование или распоряжение ими, которое может быть и не связано с совершением финансовой операции или заключением соглашения относительно их, поскольку такие действия названы в диспозиции ч. 1 ст. 209 УК Украины как самостоятельные способы совершения преступления. Указанные средства или имущество могут быть использованы, в частности, при осуществлении хозяйственной деятельности, в том числе предпринимательской.

На наш взгляд, Пленум Верховного Суда Украины ничуть не превысил здесь своих полномочий. Хотя в ст. 209 УК Украины и не упоминается отдельно об использовании предметов легализации в предпринимательской или иной экономической деятельности (как это сделано, в частности, в ст. 174-1 УК РФ), однако использовать их в этой деятельности иначе, нежели посредством все тех же "финансовых операций" и "сделок" (отдельно названных в ч. 1 ст. 209 УК Украины), невозможно. Поэтому данное разъяснение можно критиковать разве что за излишнюю детализацию.

Например, далее в постановлении говорится, что под использованием средств или иного имущества, полученных вследствие совершения предикатного деяния, для осуществления хозяйственной деятельности следует понимать их использование в процессе легальных производства продукции, выполнения работ, предоставления услуг, торговли субъектами хозяйствования (предпринимательства), зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке, а именно: 1) любое инвестирование указанных средств или иного имущества в хозяйственную деятельность (внесение их в уставный фонд такого субъекта или безвозмездная передача ему, инвестирование в совместную хозяйственную деятельность и т.п.); 2) приобретение за такие средства сырья, продукции, иного имущества для использования в хозяйственной деятельности; 3) использование такого имущества в качестве полуфабрикатов, сырья и т.п. Все это верно, однако, повторяем, речь здесь идет, по сути, о различных финансовых операциях и сделках. Ведь "внесение указанных средств в уставный фонд" – это не что иное, как внесение денежных средств на банковский счет вновь созданной организации (а это и есть и "финансовая операция", и "сделка" – заключение договора банковского счета и внесение на него наличных средств); "приобретение за такие средства сырья, продукции, иного имущества" – это тоже "сделка" (договор купли-продажи) и т.п.

Источник: глава из монографии

Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Ответственность за легализацию преступно приобретенных доходов в уголовном законодательстве Украины и Российской Федерации: Монография / МВД Украины, Ин-т экон.-пр. исл. НАН Украины, Луган. гос. ун-т внутр. дел им. Э.А. Дидоренко, Восточноукр. нац. ун-т им. В. Даля. – Луганск: РИО ЛГУВД им. Э.А. Дидоренко, 2008. – 496 с. – Библиогр.: С. 463-492.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике