И око не видит, и зуб неймет

Отмывание доходов и иного имущества – это, по воле законодателя, преступление. Но оно вторично, производно от главного, предикатного преступления. Отмоются доходы или нет – за небольшим исключением не столь важно. Важно, что они получены в результате совершения преступления и именно это преступление следовало предупредить прежде всего. Понятно, при такой постановке вопроса в поле исследования попадает примерно треть составов преступлений, ответственность за которые предусмотрена действующим уголовным законодательством, что неизбежно приведет к распылению сил исследователей. Поэтому нужны новые подходы.

Законодатель не определил нижний предел суммы доходов, за легализацию (отмывание) которых наступает ответственность. Данный пробел не компенсируется ограничением перечня предикатных преступлений, исключающих ответственность по ст. 209 УК. А охватить все без исключения случаи отмывания практически невозможно. Достаточно указать, что только количество банковских операций у нас ежегодно увеличивается в полтора раза. Однако это скорее организационно-техническая сторона решения задачи. В криминологическом плане представляется целесообразным попытаться вычислить "направление главного удара", сконцентрироваться на сфере отношений, где в наибольших объемах осуществляется легализация доходов, полученных преступным путем. Анализ свидетельствует, что такой сферой является внешнеэкономическая деятельность. Как ни парадоксально, данная столь криминализированная сфера наименее охраняется правом. Две статьи УК Украины – это ласточки, которые не делают весны. Получилось так, что пока преступник в зоне видимости, на него теоретически обрушивается вся мощь Закона, а переступил кордон – начинается казуистика.

Формирование общественного правопорядка преследует в качестве основной цели создание благоприятных условий для общественно полезной деятельности. Однако опыт веков и тысячелетий подтверждает известную истину: благими намерениями вымощена дорога в ад. Еще не удавалось создать такую систему правового регулирования, которая рано или поздно не была бы использована в чьих-то личных интересах, особенно если интересы корыстные. Наиболее быстро этот процесс протекает в сфере правового регулирования внешнеэкономической деятельности, где необходимо согласовывать отличающиеся, порой существенно, системы законодательства, учитывать национальные обычаи и традиции, различия в уровне культуры, менталитете субъектов правоотношения.

В мире существуют две основные системы обложения подоходным налогом: Глобальная система (Global system) – в некоторых источниках Унитарная либо Англо-Саксонская и Каталоговая система (Schedular system) – в некоторых источниках Континентальная. Глобальная система, в частности, используется в США, Великобритании, Швеции, Германии, Нидерландах и Японии. Каталоговая система используется в некоторых странах Латинской Америки и Средиземноморского бассейна.

Каталоговая система считается гораздо более сложной и несовершенной. При ведении внешнеэкономической деятельности необходимо принимать во внимание ее существенные отличия от Глобальной. Это прежде всего другой подход к определению налоговой юрисдикции и концепция, состоящая в том, что различные виды доходов обладают качественными различиями и, следовательно, облагаются налогами в соответствии с различными правилами и ставками. Несовершенство Каталоговой системы часто приводит к использованию правительствами различных дополнительных и косвенных налогов, что может существенно увеличивать налоговое бремя.

Несмотря на разговоры о глобализации экономики и, соответственно, о создании единого правового поля для предотвращения ее криминализации, движение в этом направлении происходит крайне медленно. Во многих государствах сохраняется значительный объем архаичного законодательства, что препятствует достижению поставленной цели.

Следует заметить, коллизии возникают не только при согласовании законодательства различных по происхождению правовых систем, но и в границах общей "правовой семьи". Показательной иллюстрацией служит судьба иска правительства Канады, представленного в 1999 г. в федеральном суде США, против американских производителей табачной продукции RJR Macdonald, RJR Reynolds и других родственных компаний. Канадцы утверждали, что эти производители состояли в сговоре с целью экспорта и незаконного реимпорта сигарет в Канаду, тем самым лишая налоговую службу Канады возможности взимать налоги. Контрабандные грузы, заявляли они, переправлялись через границу Онтарио и Квебека со штатом Нью-Йорк, проходящую по территории, официально выделенной индейцам племени мохок из Сент-Реджиса. Аквасасне (так назывались организованные банды жителей резервации) на протяжении многих лет переправляли сигареты на север или на юг, в зависимости от изменения налоговой ситуации.

Производители успешно ссылались на "Правило налогообложения доходов". Этот закон XVIII века гласил, что суд вправе отказаться рассматривать дело, если приговор будет служить единственной цели – исполнению налоговых законов другой страны. Закон сохранил силу спустя три века. Апелляции дошли до Верховного суда США, где в ноябре 2002 года было принято решение в пользу производителей. На этом канадцы исчерпали все свои апелляционные возможности.

Затем Европейская комиссия подала иск в США против Philip Morris и RJR. Комиссия утверждала, что эти табачные компании осуществляли глобальную контрабандистскую операцию, целью которой было лишить государства – члены Европейского Союза налоговых доходов и превратить их в филиалы по отмыванию денег преступных организаций. На этот раз адвокаты ответчиков убедили судью отказать в возбуждении дела по той причине, что Европейская комиссия не может действовать от имени государств-членов.

Тогда в Европейский суд подали совместный иск от имени 10 государств-членов и Европейской комиссии. В феврале 2002 года это дело было закрыто под тем предлогом, что уже имелся прецедент – канадское дело. Европейский Союз подал апелляцию и переформулировал иск, на этот раз подчеркнув его антитеррористический аспект и направленность на борьбу с отмыванием денег, и сослался на закон "Об объединении и усилении Америки путем создания соответствующих механизмов, необходимых для борьбы с терроризмом", принятый конгрессом в ответ на события 11 сентября. В новой версии иска содержалось утверждение, что RJR участвует в отмывании денег. Представители ответчика пообещали, что это дело постигнет та же участь, что и предыдущие.

Не лучшие условия для внешнеэкономической деятельности как резидентов, так и – особенно – нерезидентов, и в нашем отечестве. Закон Украины "О внешнеэкономической деятельности" действует с 1991 года, что само по себе говорит о его соответствии нынешним реалиям. В нем содержится статья, в которой названы виды и формы ответственности, но их содержание не раскрыто, отсутствует регламентация порядка применения. Все это надо искать в других законодательных актах Украины и Хозяйственном кодексе, преодолевая имеющиеся коллизии. К тому же законодательно регламентируется (весьма ограниченно) ответственность резидентов, в отношении нерезидентов вопрос оставлен открытым.

Однако безответственность нерезидентов в Украине – понятие условное. На деле они "отвечают" уже самим фактом присутствия на украинском рынке с его чрезвычайными рисками, обусловленными политической и законодательной нестабильностью, отсутствием гарантий на право собственности (приватизация, репреватизация, национализация, рейдерство), неправосудностью судебной системы. Достаточно указать, что зарубежные арбитражные органы порой отказываются признавать решения украинских судов. Так, в решении по одному из дел арбитр Международного центра Американской арбитражной ассоциации сослался на то, что "рассмотрение дел в украинских судах является далеким от соответствия признанным в мире стандартам, а украинская судебная система находится под значительным политическим влиянием, страдает от коррупции и неэффективности".

В свою очередь Печерский районный суд г. Киева вынес постановление об отказе в исполнении решения Арбитражного трибунала г. Нью-Йорк, который в августе 2007 г. признал дочернее предприятие Altimo – "Сторм" нарушителем акционерного соглашения украинского ЗАО "Киевстар".

Украина является участницей Комиссии ООН по праву международной торговли (UNCITRAL), а также подписала Нью-Йоркскую конвенцию 1958 года о взаимном исполнении судебных решений, что делает решение арбитражного суда действительным и исполнимым в Украине. Однако это арбитражное решение должно соответствовать украинскому законодательству и пройти процедуру признания в украинских судебных инстанциях. Печерский же суд в своем решении указал, что исполнение арбитражного решения "противоречит публичному порядку Украины, а именно императивной норме о неприкосновенности права собственности". Это и стало главным основанием для признания арбитражного решения неисполнимым в Украине в соответствии как с украинским национальным законодательством, так и с международной Нью-Йоркской конвенцией по ратификации и исполнению решений зарубежных арбитражных судов.

Немецкий специалист Е. Райн заявил: "Иностранцы не имеют доверия к стране, не уверены в том, что здесь функционирует рыночная экономика, что власть не занимается дискриминацией иностранных капиталовложений". В полной мере сказанное можно отнести и к отечественной уголовной политике во внешнеэкономической деятельности как частном случае уголовной политики в Украине в целом.

В плане борьбы с легализацией (отмыванием) денежных средств и иного имущества, полученных преступным путем, рассмотрим два аспекта проблемы: вывод преступных доходов за пределы национальной юрисдикции (в том числе бегство капитала) и использование зарубежных субъектов предпринимательской деятельности в качестве соучастников преступления, совершенного в Украине.

Есть несколько определений понятия "бегство капитала". Они довольно существенно отличаются друг от друга, что, разумеется, приводит к различиям в количественной оценке этого феномена. Обобщая разные подходы, можно говорить о расширенном и более узком толкованиях "бегства капитала" как экономической реальности. Ряд ученых относят к "беглому" капиталу финансовые ресурсы, покинувшие страны исключительно нелегальным путем. Согласно другому определению, это зарубежные активы, доход по которым не отражается в балансе движения капиталов. Отдельные исследователи фактически квалифицируют как бегство капитала любой отток из страны частных финансовых ресурсов. В этой связи ведущий специалист МБРР Иби Аджан справедливо отмечает, что многие экономисты называют отток капитала из развитых стран "зарубежными инвестициями", но тот же экономический феномен именуется "бегством капитала", когда страной происхождения вывезенного капитала является развивающееся государство. Оценивать бегство капиталов пытаются, анализируя данные платежного баланса о краткосрочном движении капитала, строки "ошибки и пропуски" и движение частного капитала, фиксируют исключительно движение так называемых "горячих денег". Другие дефиниции и методология Всемирного Банка "Морган Гарантии" основаны на суммировании отдельных строк платежного баланса.

Сторонники интерпретации Дж. Каддингтона понимают бегство капитала достаточно узко, связывая его с оттоком краткосрочных частных капиталов спекулятивного характера. Другие (в том числе эксперты Всемирного Банка) подходят к проблеме шире, применяя термин "бегство" к ситуациям массового оттока частных капиталов любого характера и любой срочности. Многие исследователи (например И. Деплер и М. Уильямсон из МВФ) акцентируют внимание на проблеме страхового риска, рассматривая бегство капиталов как процесс помещения ресурсов в инвалютные финансовые активы (в том числе непосредственно за границей), вызванный нарастанием экономической либо политической нестабильности в данной стране и/или опасениями обесценения национальной валюты.

Вариантом такой трактовки, отражающим характер оттока капиталов из латиноамериканских стран в 80-е годы, стало отождествление бегства капиталов с массовой легальной распродажей национальных активов (акций, облигаций и т.п.) или с массовым изъятием вкладов со счетов местных банков с целью перевода средств в более твердую валюту для их последующей рекапитализации.

Наряду с подобными интерпретациями рассматриваемого феномена, опирающимися преимущественно на качественные характеристики, существует и альтернативный, так называемый измерительный, подход, идентифицирующий бегство капиталов на основе количественной оценки его последствий. Автор данного подхода эксперт МВФ М. Дули относит, как было сформулировано в обзоре российско-канадского круглого стола, к "убежавшим" капиталам ту часть внешних финансовых обязательств страны, которая не связана с мотивом диверсификации активов и не приносит стране статистически регистрируемого инвалютного дохода в отличие от "нормального оттока капиталов".

Дискуссия по поводу понятия "бегство капитала" представляет интерес в теоретическом плане. Но необходимо учитывать, что по данным недавнего исследования, проведенного консалтинговой компанией McKinsey, сегодня в мире 167 трлн. финансовых активов, и, понятно, далеко не все они расходуются на инвестирование отечественных предприятий. Более того, опыт свидетельствует: приобретение компаний за границей может значительно повысить технологический уровень производства. Страны, желающие быстро двигаться по технологической лестнице, могут быть заинтересованы в инвестициях в ключевые отрасли, чтобы получить доступ к исследованиям, патентам и дизайнам, позволяющим совершить прорыв. На государственном уровне для этого создаются так называемые суверенные инвестиционные фонды.

Однако у нас такая практика пока не получила распространения. Во-первых, из-за недостатка больших свободных капиталов, во-вторых, из-за узаконенных ограничений на вывоз капитала. Последний осуществлялся именно в форме "бегства", а сами капиталы имели преимущественно криминальное происхождение (как полученные в нарушение действующего законодательства).

В работе не рассматривается проблема так называемого псевдобегства капиталов, когда из-за нестабильности политической обстановки происходит лишь оформление якобы вывоза капитала за границу, приобретение его собственником статуса нерезидента, а фактически капитал остается и продолжает использоваться в Украине.

Важно отметить, что, по данным мировых исследований от 31 до 41 % иностранных заимствований в развивающихся странах покидает их пределы в виде беглых капиталов. М. Гертлер и К. Рогов в 1990 г., а Ч. Кант в 1996 г. доказали, что главной причиной бегства капитала в условиях притока иностранных прямых инвестиций являются не сами иностранные инвестиции, а недостатки управления национальной экономикой. Применительно к Украине причину можно назвать без научного антуража – разворовывание внешних займов.

Проблема бегства капитала пока еще не стала объектом монографических исследований ни отечественных экономистов, ни юристов. Можно лишь назвать авторов, публикующих статьи в журналах, СМИ и Интернете. Это А. Вазелюк, А. Барановский, В. Бородюк, З. Варналий, Т. Приходько, И. Мазур и др. Используя информацию специалистов Организации экономического сотрудничества и развития (далее – ОЭСР), они утверждают, что за рубежи Украины начиная с 1991 г. "сбежало" 20 млрд. долларов США. По официальным данным НБУ, только за 2002 – 2006 годы из Украины были выведены 22,5 млрд. долларов. При этом, как констатирует глава совета ассоциации украинских банков, депутат Верховной Рады С. Аржевитин, схемный отток капитала из страны из-за завышенных цен на импортные товары, обратного выкупа ценных бумаг за последние шесть лет превысил 20 млрд. долларов.

При наличии официальной статистики, некоторые отечественные специалисты приводят другие цифры вывода капитала за рубежи Украины. Однако методика расчетов не приводится, что вызывает сомнения в их объективности. Поэтому вынужден за основу взять информацию, содержащуюся в монографии одного из ведущих криминологов РФ Н.А. Лопашенко "Бегство капиталов, передел собственности и экономическая амнистия".

Н.А. Лопашенко приводит подборку экспертных оценок способов теневого вывоза капитала за границу, сделанных ведущими специалистами России. Так, авторы электронного учебника по инновационному учебному курсу "Теневая экономика и экономическая преступность", созданному при поддержке Института "Открытое Общество", Фонда Содействия (Фонда Сороса), называют следующие основные способы утечки капиталов:

  1. невозврат в страну экспортной валютной выручки;
  2. необоснованные авансовые перечисления в счет фиктивных контрактов на поставки в страну товаров и оплаты фиктивных импортных услуг (информационных, маркетинговых, консалтинговых, комиссионных и пр.);
  3. манипуляции с ценами при безвалютных товарообменных сделках (бартерных, клиринговых, компенсационных и т.п.) с последующим инвестированием за рубежом части средств;
  4. занижение цен при экспорте и завышение цен при импорте товаров и услуг;
  5. внесение страхового депозита в иностранный банк с формальным намерением получить кредит при последующем отказе от него;
  6. создание офшорных компаний для вывода части прибыли из-под налогообложения;
  7. злоупотребления при получении иностранной финансовой помощи с оседанием за рубежом до 1/3 выделенных сумм;
  8. нарушение финансовой дисциплины при оплате экспортных поставок (оплата контракта с просрочкой и сокрытие процентов);
  9. предоставление отсрочки по оплате экспортной продукции (фирменный кредит);
  10. использование международных перестраховочных операций;
  11. осуществление незаконных трансфертных валютно-финансовых операций;
  12. трансферты при теневом финансировании импортных операций и снижение налоговых платежей.

Заместитель председателя Центрального банка России В. Мельников выделяет следующие классические способы вывоза капиталов за границу: 1) занижение в документах цены экспортного товара, который в офшорной зоне оплачивается зарубежным партнером по мировым ценам. Разница остается на личном счету российского поставщика в добротном офшорном банке; 2) завышение в контракте показателей качества экспортного товара с одновременным завышением размера штрафа на тот случай, если товар не соответствует указанному качеству. Поскольку товар действительно не соответствует заявленному качеству, российский экспортер выплачивает за границу значительный штраф, оседающий на его личном зарубежном счету, чаще всего – в офшоре; 3) завышение зарубежным партнером по договоренности процентной ставки за валютный кредит, предоставленный российской стороне (иногда – до 50% годовых). Под видом выплаты процентов российский должник переводит за границу значительные денежные средства.

Начальник отдела управления платежного баланса Центрального банка России В. Орешкин полагает, что "утечка капитала в основном осуществляется в форме покупки гражданами России недвижимости за рубежом, открытия резидентами (как юридическими, так и физическими лицами) счетов в иностранных банках и приобретения акций иностранных компаний без получения лицензий в ЦБ". Кроме того, существуют и чисто криминальные способы утечки.

Н.А. Лопашенко приводит оценки способов бегства капитала еще нескольких российских специалистов.

Естественен вопрос: куда "бегут" капиталы? Наверное, легче найти страны, куда они не "бегут". Сегодня "хатынки" наших олигархов и тех, чей бизнес поменьше, сосредоточены не только в Лондонграде, они разбросаны по всему миру. Естественно, и часть содержимого кошелька хранится поближе к дому. Однако основная масса "беглецов" все же сконцентрирована в так называемых офшорных зонах. Об офшорах писалось много. Коротко: некоторые государства, в основном не имеющие для существования достаточного экономического потенциала, принимают законодательство, привлекательное для граждан других стран, создавая искусственные предпосылки для деструктивной деятельности, недопустимой в рамках национального правового поля последних. До недавнего времени подобной наиболее распространенной сферой были так называемые офшоры. Сейчас она сузилась, но все же велика.

При некоторых вариациях, основная их суть заключалась в выдаче государством любому желающему, способному проплатить определенные суммы, офшорной лицензии на открытие банка или компании при полном отсутствии контроля за осуществляемыми ими операциями. Единственное условие: чтобы оградить своих граждан от мошенничества и обмана, этим банкам и компаниям запрещено вести бизнес в стране регистрации. В отношении других государств страна регистрации законодательно освобождает их от какой-либо ответственности за совершенное экономическое преступление.

Банк или компания могли не иметь ни офиса, ни персонала, ни банкоматов. Владелец мог быть и единственным клиентом, который к тому же имел право в любое время не осуществлять никаких банковских операций. О его существовании свидетельствовала лишь табличка на здании агентства по регистрации компаний. Тем не менее такой виртуальный банк имел возможность устанавливать корреспондентские отношения с известными банками, пользующимися позитивной репутацией в мире, а через них вести дела в странах, где не имеет лицензии и потому уходит от контроля за своей деятельностью. По данным одного из докладов Сената США, практически во всех крупных банках мира, особенно в североамериканских и европейских, имеются счета офшорных банков, находящихся в подозрительных юрисдикциях. Хотя недавно принятые законы затрудняют ведение счетов таких банков, особенно после событий 11 сентября, лазейки находят. Закрытость осуществляемых операций, секретность их участников, абсолютность банковской тайны обеспечивают притягательность офшорных банков для тех, чья деятельность и чьи доходы в иных условиях неминуемо привлекли бы внимание налоговых или правоохранительных органов.

Не выходя за пределы всего рыночного сектора, офшорные финансовые центры ведут активную деятельность, предлагая следующие услуги:

  • сохранение абсолютной конфиденциальности и секретности;
  • отсутствие законов о налогообложении в офшорных зонах;
  • отсутствие законов, обязывающих финансовые учреждения передавать информацию о налогах другим странам;
  • возможность быстрого и экономически выгодного учреждения или приобретения корпоративных структур (на их оформление уходит минимум времени, иногда менее часа);
  • их создание и поддержка требуют относительно небольших финансовых вложений;
  • они практически не руководствуются какими-либо правилами ведения бухгалтерского учета и предоставления отчетности;
  • обладают ограниченной ответственностью;
  • имеют полную свободу действий в рамках своей деловой активности;
  • высокоэффективные коммуникативные средства;
  • гарантированное хождение главных мировых валют, в частности долларов;
  • отсутствие контроля на обмен валют;
  • возможность сокрытия личности обладателя корпорации посредством учреждения совета директоров и ввода предъявительских акций (акции такого типа могут переходить во владение от одного лица к другому просто путем передачи, имена их владельцев нигде не регистрируются);
  • отсутствие требований к предоставлению компаниями своей отчетности (в частности отчетных данных по итогам работы за год);
  • отсутствие требований к проведению мероприятий банковского надзора (например, официальное собрание руководителей компании и ее акционеров, согласно закону приводимое раз в год; на нем заслушиваются доклады директоров, ревизоров и прочих ответственных лиц, обсуждаются вопросы о дивидендах на следующий год, смене руководства и так далее).

Из 190 юрисдикций, входящих в ООН, по меньшей мере, в 65 разрешены секретные банковские операции, часть из которых абсолютно непрозрачны. По оценкам, в офшорном мире зарегистрировано 4000 банков, в большинстве фактически не существующих. Количество компаний-фантомов не поддается исчислению. На одном Кипре зарегистрировано 48000 компаний, 47000 из которых физически не существует: у них нет ни помещения, ни телефонного номера, ни даже почтового адреса.

На Кайманах на каждые 490 жителей приходился один банк. После активизации кампании по борьбе с отмыванием преступных доходов их число сократилось, но и сейчас там имеется по одному банку на каждые 76 жителей. Весь объем активов составляет 900 млрд. долларов – это в два с лишним раза больше общей суммы вкладов во всех банках Нью-Йорка, или 22,5 млн. долларов на одного жителя острова. Естественно, на Кайманах их не найти. Деньги находятся и всегда находились в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Франкфурте, Гонконге. Сделки, регистрируемые на Кайманах, не имеют ничего общего с реальным движением денег, они лишь символы на мониторе компьютера.

Подсчитано, что половина мировых денег проходит именно через офшорные финансовые центры. В них вращаются суммы, составляющие порядка 20 процентов от общего частного капитала и около 75 процентов от мирового рынка страхования.

Общеизвестно, что офшоры – это центры не только по уклонению от уплаты налогов, но и по отмыванию преступных доходов. Именно последнее послужило поводом для ряда международных акций, буквально прессинга в целях ликвидации условий для продолжения преступной деятельности. В результате многие законопослушные офшорные центры делают все, чтобы пресечь любые случаи отмывания грязных средств. Оказавшись в условиях риска обобщения легальных и нелегальных центров, следующие юрисдикции быстро разработали необходимые законы по борьбе с отмыванием денег и наладили сотрудничество на международном уровне: Багамские острова, Барбадос, Бермудские острова, Каймановы острова, Гибралтар, остров Гернси, Гонконг, Ирландия, остров Мэн, остров Джерси, Лихтенштейн и Сингапур. Но это капля в море офшорных центров, сохраняющих непризрачность деятельности на своей территории, чем продолжают пользоваться и украинские предприниматели, спрятавшие свои капиталы от отечественных стражей правопорядка.

Необходимо отметить, что офшоры среди экономистов имеют отнюдь не однозначно отрицательную оценку. Так, в учебном пособии, разработанном по заданию Министерства труда и социальной политики РФ для системы профессиональной переподготовки и повышения квалификации государственных служащих, работающих в сфере финансов, утверждается, что хотя в результате глобального процесса дерегулирования офшорные финансовые центры несколько утратили свое значение, они продолжают удерживать свою важную нишу.

По мнению автора пособия, использование офшорных финансовых центров и юрисдикций с банковской тайной преступными организациями и обычными гражданами с целью уклонения от налогов не должно заслонять ту легитимную роль, которую эти центры продолжают играть, особенно в условиях, когда происходит постоянное циркулирование денежных средств в поисках наилучшей отдачи, когда в рамках арбитражных операций происходит перемещение огромных денежных сумм и когда произошел отход от инвестирования в реальную экономику к инвестированию в экономику, которую многие обозреватели называют спекулятивной, или "экономикой казино". Этот вывод подкрепляется следующими примерами:

  • легитимные компании широко пользуются офшорными банками по целому ряду причин, большая часть которых касается налогов законодательства и регулирующих структур или, если процитировать слова одного экономиста, "национальных структур трения и перекосов";
  • офшорные финансовые центры предлагают, по выражению одного внимательного наблюдателя, "свободы, услуги и возможности". К указанным свободам относятся свобода от валютного контроля, свобода от соблюдения требований в отношении коэффициента резервных активов, свобода от разглашения информации, свобода от целого ряда налогов; к указанным услугам относятся банковские услуги, оказываемые частным и физическим лицам, глобальное хранение, офшорное управление фондами, трастовое и акционерное управление, бухгалтерский учет и правовые услуги, а также возможности фондовой биржи;
  • если следовать этому понятию "свобод", которое является достаточно важным и заслуживает отдельного обсуждения, совершенно ясно, что сами офшорные банки используют офшорные финансовые центры, для того чтобы обойти законодательные ограничения, которые порой рассматриваются как обременительные. Так, например, многие банки в Соединенных Штатах переводят денежные средства на Каймановы острова и в другие места, с тем чтобы избежать или обойти требование Федеральной резервной системы (ФРС), помещать в конце каждого рабочего дня на резервный беспроцентный счет в региональном Федеральном резервном банке (ФРБ) определенную долю депозитных вкладов, открываемых в Соединенных Штатах. Банки с высокой долей счетов физических лиц, которые не склонны поступаться процентами по этим средствам (или лишать своих клиентов доходов в виде процентов), могут учредить свое отделение за границей буквально за сутки, "создавая доходные центры, прибыль из которых можно "репатриировать" в самый удобный момент для минимизации суммы уплачиваемых налогов";
  • отдельные инвесторы и транснациональные корпорации порой переводят свои денежные средства в офшорные центры по причинам, связанным с управлением наличностью;
  • аналогичным образом компании, которые создаются во всех офшорных финансовых центрах при соблюдении минимума формальностей, могут выполнять целый ряд легитимных функций, в частности являться держателями патентов, легитимно использовать договоры о налогообложении и проводить легитимные внешнеторговые сделки. Через них можно распоряжаться собственностью в Соединенных Штатах. Однако в большинстве своем они не требуют режима конфиденциальности. Юрисдикции имеют возможность узнать имя владельца компании, никоим образом не посягая на легитимные функции своей компании.

Фирмы могут пользоваться офшорными финансовыми центрами и юрисдикциями с банковской тайной намеренно, в целях сохранения своих операций в тайне и, соответственно, своего преимущества в конкурентной борьбе с деловыми партнерами, в которой стало почти обязательным добывание информации о конкурентах.

Другими словами, офшорное финансирование является чрезвычайно важным и характерным элементом современной мировой финансовой системы. Оно будет и впредь составлять неотъемлемую часть полнокровной и быстро растущей глобальной экономики. Следовательно, суть вопроса в том, чтобы не клеить осуждающие ярлыки или пытаться отменить банковскую тайну и офшорные финансовые услуги, а добиваться того, чтобы легитимные функции этих структур по-прежнему удовлетворяли существующий на них спрос, но чтобы в то же время было труднее воспользоваться ими именно в преступных целях, для "отмывания" доходов от оборота наркотиков и других форм организованной преступности. Задача состоит не в том, чтобы создать режим тотальной прозрачности, – такая задача просто нереальна. Соответствующий акцент делается на легитимности правительственных расследований, т.е. на выполнении просьб иностранных государств и правоохранительных органов о предоставлении им конкретной информации, способной помочь в проведении расследований уголовных дел. К сожалению, слишком многие юрисдикции рассматривают такие запросы как угрозу их законодательству, касающемуся банковской тайны, и неохотно идут на сотрудничество в силу его негативного воздействия на потенциальных клиентов.

Анализ потенциала украинского права в целом и отдельных его отраслей – уголовного, хозяйственного и др. свидетельствует о низкой эффективности попыток ограничить в пределах государства возможность перемещения капитала в офшорные зоны, если не прибегать к драконовским мерам. Последние же, не говоря о негативной международной реакции, высокозатратны и вряд ли когда-либо будут применяться. Однако ситуация не безнадежна. Осознание необходимости противодействовать отмыванию денег как эффективному средству борьбы с преступностью стимулировало инициативу части банков в кардинальном решении проблемы.

Наиболее интересной инициативой являются "Вольфсбергские принципы". В октябре 2000 года представители 11 крупнейших частных банков собрались в швейцарском городе Вольфсберге, чтобы выработать ряд процедур, направленных против отмывания денег, которые, как они надеялись, создадут равное игровое поле для международного частного банкинга. В число этих 11 банков вошли: ABN Amro, Barclays, Banco Santander Central Hispano, Chase Manhattan, Citibank, Credit Suisse, Deutsche Bank, HSBC, J.P. Morgan, Societe Generale и UBC. Позднее Chase и Morgan обьединились и стали называться J.P. Morgan Chase, а затем к ним присоединился и Goldman Sachs.

Эти банки пошли дальше стандартной процедуры, введя более строгие и более точные критерии отбора клиентов. Они приняли решение: собирать как можно больше информации о людях, с деньгами которых они намереваются работать, и об источнике этих денег; ограничить обслуживание высокопоставленных политиков; определять и отслеживать категорию клиентов с высоким риском, таких как высшие руководители корпораций; более ответственно подходить к проверке чистоты денег, приходящих из тех юрисдикций, где нет достаточного контроля за их отмыванием, в частности из офшорных зон.

Разработка "Вольфсбергских принципов" и создание наблюдательной группы Transparency International преследовали одну цель: не допустить использования банковского сектора людьми с преступными намерениями. Соблюдение этих принципов – дело сугубо добровольное и не предполагает какого-либо внешнего надзора как обязательств, за исключением стремления банков добиваться все лучших результатов работы. Сама по себе концепция заслуживает внимания: ожидается, что следующим шагом в этом направлении станет превращение "Вольфсбергских принципов" в своего рода "печать одобрения" для вступления в элитный банковский клуб. Тогда членство в таком клубе станет делом чести для любого банка, а банки, не являющиеся его членами, автоматически будут зачисляться в разряд подозрительных, 11 банков – его первоначальных членов получат возможность исключать из него всех, кто не проявляет должного усердия.

Специалисты предлагают создать "белый список" финансовых учреждений, в котором они будут стремиться остаться. И есть множество фактов, позволяющих предположить, что абсолютно прозрачная, открытая и свободная от грязных денег зона, получившая "печать одобрения", может стать гораздо более прибыльной, чем те офшоры, которые мы имеем сегодня.

В качестве организационной структуры можно было бы использовать постоянный Вольфсбергский секретариат, наделенный полномочиями решать, кого включать в этот список. Чем строже критерии отбора, тем более ценным является членство. И это членство станет свого рода лицензией на право делать деньги. В этом случае изгнание станет для компании ударом в солнечное сплетение.

Наиболее авторитетные организации, в том числе Организация Объединенных Наций, Всемирный банк, Международный валютный фонд и еще несколько сотен крупных негосударственных организаций, могли бы принять на себя обязательство хранить свои деньги только в тех финансовых учреждениях, которые включены в "белый список". Если финансовым учреждениям из "белого списка" каждый год придется проходить независимый "вольфсбергский тест" с риском утраты статуса, а следовательно, и потери клиентов в лице этих организаций, то изменения станут происходить очень быстро, поскольку, едва банк лишится свого статуса, все тут же бросятся прочь с этого тонущего корабля.

Если эта ситуация изменится, считают инициаторы идеи, будет уже не важно, как оформляют витрину некоторые офшорные юрисдикции, потому что изменится и сам мир. А когда он изменится, угроза потерять статус члена "белого списка" из-за ведения дел в сомнительном лондромате где-то на краю земли заставит компании немедленно оттуда убраться.

Как показала практика, весомый эффект дают и меры административного принуждения. По сообщению заместителя Председателя Центробанка России В.Н. Мельникова, "в начале 1999 года уходило в офшоры 1,5 миллиарда долларов в месяц. Тогда же приняли решение, затрудняющее ведение счетов по этим территориям. К концу каждого дня банк должен был резервировать сумму в размере не менее 50% остатка на счету. В результате переводы в офшоры сократились в течение трех месяцев в три раза.

В августе нынешнего года мы изменили принцип подхода к офшорам и, следуя рекомендациям Базельского комитета и Форума финансовой стабильности в том же Базеле, разделили офшоры на три группы. В первую входят, например, Швейцария и Люксембург, где мы осуществляем обычный финансовый мониторинг, то есть мы просто собираем информацию о финансовых потоках в банки этих стран. Вторая и третья группы обременены дополнительными финансовыми обязательствами в размерах соответственно 50 и 100% резервирования по остаткам. Во вторую группу, кстати, у нас попали, например, американские штаты Вайоминг, Дэлавэр, британские Виргинские острова. Всего же во всех трех группах насчитывается 46 офшоров". Аналогичная практика в еще более жесткой форме применяется в Украине.

Надеюсь, будет представлять интерес информация о необычной банковской системе, в самой основе которой заложен мощный антикриминальный потенциал. Речь идет о появившемся относительно недавно на рынке банковских услуг новом продукте – кредитах, предоставляемых по законам шариата. При исламском финансировании получатели кредитов должны соответствовать требованиям шариата. Это вовсе не означает, что владельцы компаний обязаны исповедовать ислам, но их предприятия не должны заниматься производством и реализацией алкоголя, табака, наркотиков, оружия, порнографии, участвовать в игорном бизнесе и т.д. В общем, всем тем, что унижает достоинство человека, губит его душу и жизнь. По некоторым оценкам, в настоящее время уже в 75 странах мира действует около 300 исламских банков, общие активы которых достигают 300 млрд. долларов. К 2013 году их потенциал может вырасти до 1 трлн. долларов. Наиболее крупные исламские финансовые учреждения находятся в Бахрейне и Малайзии.

Помимо особых требований, предъявляемых к получателю кредита, законы шариата обставляют рядом условий и самого инвестора. Банк не может взимать какие бы то ни было проценты по предоставленным кредитам – номинальные, простые, сложные, фиксированные или плавающие, потому что это считается безнравственным. Однако он вправе получать доход от кредитной деятельности другим способом. Например, банк может стать долевым участником финансируемого проекта, полностью разделяя риски и премии предприятия. Он может участвовать в торговле и извлекать прибыль за счет разницы между стоимостью приобретения товара и ценой его продажи. Но всякий торговый контракт должен основываться на принципах справедливости и исключать незаконное обогащение любой из сторон.

Многие европейские банки и страховые организации, работающие в странах, где основная религия – ислам, в последние годы поняли, что завоевать доверие состоятельных мусульманских инвесторов можно, лишь приведя практику в соответствие с требованиями ислама. Такие крупнейшие мировые банки, как HSBC, Deutsche Bank, Calyon, Citibank, BNK Paribas и другие, уже открыли специальные подразделения, оказывающие банковские услуги в соответствии с исламскими понятиями. Причем сегодня данный вид услуг они предоставляют уже не только в исконно мусульманских странах, но и в Европе. Более того, исламские банки появляются и в совершенно неисламских странах. Это, например, Европейский исламский инвестиционный банк и Исламский банк Британии.

Пионером на исламском кредитном рынке стала германская земля Саксония – Анхальт. На российском рынке банковских услуг начал работу один из ведущих банков Казахстана "Туран Алем". В Россию он заходит через своих стратегических партнеров ОАО "Волжско-Камский акционерный банк" и Славинвестбанк, в которых приобрел крупные пакеты акций.

Понятно, что в предупреждении преступности нет универсальных средств. Предвижу возражения со ссылкой на исламский терроризм. Но, наверное, в Германии и Англии тоже есть дальновидные люди. Во всяком случае, с учетом неординарной идеологии исламских банков их деятельность заслуживает самого тщательного непредвзятого изучения.

Криминализация украинского законодательства, регламентирующего хозяйственную деятельность, – факт, который уже давно никем не оспаривается. Об этом неоднократно заявляли сменявшиеся президенты Украины, чиновники высоких рангов. Однако дальше заявлений дело не движется. Ситуация характерна и для внешнеэкономической деятельности. Так, Законом Украины "О порядке осуществления расчетов в иностранной валюте" установлен период в 90 дней, в течение которых субъект внешнеэкономической деятельности должен или ввезти оплаченный по договору импорта товар, или получить деньги за вывезенную продукцию. Если ни того, ни другого не произошло, ему грозят штрафные санкции (0,3% недополученной выручки в день).

Естественно, что, получив такую информацию, ею немедленно заинтересовались бы налоговые службы, затем, при наличии оснований, правоохранительные органы. Однако информация о банковских операциях с клиентами охраняется в качестве коммерческой тайны. Законом Украины "О государственной налоговой службе в Украине" № 509 от 4 декабря 1990 г. предусмотрено, что для получения доступа к информации о валютных операциях клиентов банка требуется решение суда. Создан заколдованный круг: чтобы получить разрешение суда на доступ к информации о валютных операциях, нужно представить доказательства допущенных субъектом внешнеэкономической деятельности правонарушений, но получить такую информацию нельзя, не имея разрешения суда.

Как не раз заявляли представители Министерства экономики, Гостаможслужбы и НБУ, фиктивный импорт, поставка товаров без получения оплаты и операции с ценными бумагами являются наиболее распространенными способами отправить на счет в зарубежном банке миллионы теневых долларов. В 2004 году Национальный банк Украины попытался измерить объем трансакций по выводу капитала за рубеж. Выяснилось, что только за первый квартал 2004 г. из Украины через операции фиктивного импорта и экспорта без оплаты были выведены 1,3 млрд. дол. Всего же за 2004 год объем таких операций составил 4,5 млрд. дол. После этого Национальный банк Украины странным образом перестал публиковать данные платежного баланса. Последняя доступная информация по объемам фиктивного импорта вышла по окончании первого квартала 2005 года. Тогда вместо глубокого "минуса" в соответствующей графе платежного баланса возник "плюс". То есть, следуя логике составителя документа, по операциям фиктивного импорта и экспорта без оплаты в Украину ввезли 43 млн. дол. из стран дальнего зарубежья. Несмотря на очевидное несоответствие реалиям, никакая реакция не наступила.

Весной 2006 г. провальное состояние доходной части украинского бюджета заставило Министерство финансов инициировать разработку законопроекта "О внесении изменений в некоторые законодательные акты о валютном регулировании": "У банков отсутствуют законодательные основания для предоставления информации непосредственно по фактам нарушения резидентами установленных сроков возврата валютной выручки, не имея на то письменного требования органов налоговой службы. Это не дает возможности государственным органам должным образом выполнять функции валютного контроля и противодействовать нарушителям законодательства", – значится в пояснении к законопроекту, подписанном заместителем министра финансов В. Лисовенко. Предложено дополнить Закон Украины "О банках и банковской деятельности" пунктом, который гласит, что информирование НБУ и банками налоговых органов о нарушении нерезидентами установленных сроков возврата выручки не считается раскрытием банковской тайны. Министерство финансов предложило утвердить норму, согласно которой доступ к данным о нарушении сроков расчетов могут получать также таможенники и некий "центральный орган исполнительной власти по вопросам экономической политики" – очевидно или Министерство экономики, или Кабинет Министров.

Из Закона Украины "О государственной налоговой службе в Украине" Министерством финансов предложено изъять оговорку, что для получения доступа к информации о валютных операциях клиентов банков требуется решение суда. Предусмотрен вариант, по которому данные можно запрашивать у "уполномоченных финансовых учреждений". Из текста закона не ясно, какие именно структуры имеются в виду. Возможно, Министерство финансов решило получить доступ к данным по клиентам всех финансовых учреждений, в число которых входят страховые, лизинговые, факторинговые компании, инвестиционные фонды и даже ломбарды. "На законодательном уровне установлены основания для предоставления банками информации непосредственно по фактам нарушения… при отсутствии письменного требования органов государственной налоговой службы", – так описали разработчики законопроекта цель, которой они добиваются.

Интересно мнение банковских работников, опрошенных корреспондентом газеты "Киевские ведомости": "Это далеко не первая попытка налоговиков получать информацию, которая считается банковской тайной. Скорее всего, этот законопроект провалится или даже не дойдет до парламента. Во-первых, сработает банковское лобби, во-вторых, никому из крупных ФПГ не хочется, чтобы к их потокам имели доступ налоговики. Даже если Министерству финансов чудом удастся пролоббировать принятие законопроекта, налоговики и прокуратура все равно не смогут помешать оттоку капитала за рубеж по операциям фиктивного импорта и экспорта без получения оплаты – там миллион нюансов".

Любопытны перипетии в решении проблемы. На рассмотрение Верховной Рады Украины был внесен законопроект "О системе валютного регулирования и контроля", которым предлагалось вообще отказаться от практики регистрации внешних заимствований субъектов хозяйствования, что привело бы к отсутствию контроля за спекулятивным капиталом. Одновременно предлагалось увеличить срок завершения расчетов по экспортно-импортным операциям с 90 до 365 дней, не предусматривая жестких санкций со стороны государства за нарушение этой нормы. В обоснование приводился следующий довод. Если, например, судостроитель закупает дизели для кораблей по контрактам с предоплатой на два года вперед, то зачем его заставлять ходить и постоянно продлевать 90 дневные лицензии или держать целый отдел работников, которые только и занимаются получением индивидуальных лицензий Нацбанка? И как при этом он будет выдерживать конкуренцию, условно говоря, с южнокорейскими или китайскими производителями? Выдвигались возражения: отдельные исключения недопустимо возводить в правило. Разрешение затягивать такие расчеты до трех лет фактически превратит Украину в кредитора других экономик. О том, что искать концы в такой мутной воде будет почти невозможно, говорить не приходится.

В итоге попытались найти соломоново решение. Верховная Рада 376 голосами одобрила разработанный Кабмином законопроект № 3599 ("О внесении изменений в Закон Украины «О порядке осуществления расчетов в иностранной валюте»").

Согласно закону срок возврата валютной выручки в Украину от экспорта товаров был увеличен с нынешних 90 дней до 180. "Выручка резидентов в иностранной валюте подлежит зачислению на их валютные счета в банках в сроки, указанные в контрактах, однако не позднее 180 календарных дней с даты таможенного оформления", – говорится в документе.

Закон также предусматривает предоставление Национальному банку права устанавливать срок, в течение которого купленная на межбанке валюта должна быть использована по назначению. В пояснительной записке к законопроекту говорится, что принятие документа упростит процедуру получения субъектами внешнеэкономической деятельности разрешений на превышение законодательно установленных сроков расчетов по экспортно-импортным операциям и сократит срок выдачи таких разрешений с 40 до 10 дней.

Об эффективности нового закона судить рано. Но жизнь не стоит на месте, и появляются все новые и новые способы перекачки денег и их легализации в обход любого закона. Столь же естественно, что для борьбы с экономическими пиратами вводить в Уголовный кодекс каждый раз новую норму как реакцию явно нецелесообразно. Видимо, более рационально сконструировать общую норму, которая бы отражала суть явления и была приемлема для реагирования на любые появляющиеся разновидности общественно опасного поведения. Для этого сделаю маленькое отступление.

Говорят, двести с лишним лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его:

– Что, в двух словах, происходит на родине?

Карамзину и двух слов не понадобилось.

– Воруют, – ответил он.

Когда анализируешь спектр правонарушений в сфере внешнеэкономической деятельности, то приходишь к выводу, что при всем их разнообразии, цель у них преимущественно едина – незаконное обогащение. В рамках УК УССР эта деятельность однозначно квалифицировалась бы как хищение социалистической собственности, посягательство на которую, как полагалось, причиняет ущерб каждому гражданину великой державы. Теперь таковой уже нет, ответственность за преступления в сфере экономики рассыпана по множеству статей, охраняющих законные интересы конкретных физических и юридических лиц, что можно только приветствовать. Однако нельзя не видеть, что в своей основе все приведенные выше способы полузаконной и преступной внешнеэкономической деятельности преследует единую цель – обогащение за счет партнеров по бизнесу, трудящихся возглавляемых предприятий и/или государства. Все это – то же былое хищение, только имплементированное в нынешнюю незрелую капиталистическую реальность.

В Российской Федерации начало практики привлечения к уголовной ответственности за хищения, совершенные с использованием созданных в офшорах фирм, положило дело ЮКОСа. После Ходорковского и Лебедева на скамье подсудимых оказались еще два его компаньона. Басманный суд Москвы осудил бывшего главу компании "Ратибор" Владимира Малаховского и бывшего заместителя директора дирекции внешнего долга компании ЮКОС Владимира Переверзина за то, что они "совершали хищения, присвоение чужого имущества и другие незаконные махинации", а также систематически занимались легализацией присвоенных денежных средств. Следствие установило, что в 2001 – 2002 годах гендиректор "Ратибора" Владимир Малаховский подписал ряд фиктивных договоров с компаниями "Юганскнефтегаз" и "Томск-нефть-ВНК" о приобретении нефти. Цена сырой нефти была искусственно занижена до 35 – 40 долларов за тонну, в то время как на международном рынке ее стоимость достигала 140 долларов. Далее нефть, минуя "Ратибор", поставлялась юкосовским "дочкам" – кипрским компаниям Routhenhold Holdings и Pronet Holdings, которые возглавлял Переверзин, а ими уже реализовывалась по рыночным ценам. В итоге через "Ратибор" было выведено нефти на общую сумму 2 млрд. 497 млн. долларов. В рамках ЮКОСа это было схемой ухода от налогов, в рамках уголовного дела стало схемой хищения в особо крупных размерах.

По мнению В. Зубкова, высказанному в бытность главой Федеральной службы по финансовому мониторингу Российской Федерации, по мере активизации деятельности этой службы отток капитала за рубеж по фиктивным сделкам уменьшается, сокращается и количество банков, не соблюдающих законодательство о противодействии отмыванию преступных доходов. Международное сотрудничество позволяет вести расследование 8 преступлений, связанных с отмыванием доходов. Суммы отмытых денег варьируют от 5 до 49 млн. долларов США.

Как свидетельствует практика, в Украине уголовная ответственность за такие общественно опасные деяния во многих случаях не наступает. Наиболее показательный пример – рассмотрение в американском суде хозяйственного спора двух украинских олигархов И. Коломойского и В. Пинчука по поводу корыстного многомиллионного занижения представляемой последним фирмой цен на отгруженную за границу продукцию с последующим присвоением разницы, в результате чего соакционеры не получили должного количества дивидендов. Американский суд рассматривает хозяйственный спор, а украинская уголовная Фемида безмолвствует.

В целях устранения явного пробела в уголовном законодательстве представляется целесообразным дополнить Уголовный кодекс Украины следующей нормой: "Умышленное заключение сделки или совершение иного хозяйственного акта с иностранным партнером либо украинским предприятием, размещенным за границей, на условиях, обеспечивающих получение недокументированной в Украине выгоды в крупном (или особо крупном) размере за счет ущемления экономических интересов акционеров (соучредителей) и/или работников субъекта хозяйствования и/или интересов государства, – наказывается …".

Мера наказания может дифференцироваться в зависимости от квалифицирующих признаков состава преступления.

Уголовная ответственность – мера крайняя. Она, как указывалось, должна применяться, когда другие меры правового регулирования исчерпаны. В данном случае можно констатировать наличие пробела в использовании потенциала хозяйственного права в предупреждении подобных преступлений. Представляется целесообразным ввести в хозяйственном праве понятие "убыточная сделка" и сделать соответствующее дополнение в ХК. Если товар, при отсутствии объективных к тому оправданий, поставляется (продается) по цене, которая заведомо ниже или выше существующей в данное время на данном рынке, разница в цене, а в особо злостных случаях – вся сумма сделки подлежит взысканию в доход государства.

При доказанности современного варианта кабальной сделки, то есть заключенной в условиях непреодолимой зависимости одной из сторон от другой, взыскание осуществляется в пользу этой стороны.

Определенную роль может сыграть законодательная регламентация процедуры установления индикативных цен, ниже которых экспорт произведенной в Украине продукции запрещается. Такая практика, в частности, применяется при экспорте ферросплавов. Министерство экономики устанавливало индикативные цены ежеквартально. Однако из-за несовершенства регламентации порядка определения индикативных цен, они в первом полугодии 2007 г. начали скачкообразно расти при отсутствии такой тенденции на мировом рынке, что негативно сказалось на конкурентоспособности отечественной продукции. Соответствующие процедурные рамки могут быть определены в Хозяйственном кодексе.

Как указывалось, внешнеэкономические операции в преступных целях осуществляются в основном для прямого хищения и для уклонения от уплаты налогов. Однако если при хищениях, как правило, не имеют значения различия в законодательном регулировании экономической деятельности в государствах, между субъектами хозяйственной деятельности которых осуществляются соответствующие операции, то стратегия уклонения от уплаты налогов строится на базе именно этих различий. Простейший пример. Компания, зарегистрированная в безналоговой офшорной зоне, закупает товар в стране, где он продается по низкой цене, затем переоформляет поставку этого товара своим филиалам в Украине как приобретенного по ценам, близким к украинским, и продает его у нас якобы с незначительной прибылью. Такой практикой грешат и транснациональные компании, имеющие представительство в странах с различающимися системами налогообложения.

И юридически, и фактически мы имеем дело с типичным преступным умыслом на уклонение от уплаты налогов. Но правильная квалификация преступления не является гарантией его раскрытия и наказания виновных. Нет необходимости напоминать, сколько усилий затрачивают сотрудники ГНА на раскрытие преступлений, от начала до конца совершенных на территории Украины. А в приведенном примере требуется вести поиски по всему миру фирмы, поставившей товар офшорной компании, учитывать казуистику межнациональных различий в регламентации порядка уплаты налогов центральным офисом компании и филиалами, если они зарегистрированы в разных странах, преодолевать процессуальные трудности в организации сотрудничества с правоохранительными органами нескольких государств, иметь соответствующее финансирование такой работы и т.д. и т.п. Достаточно сослаться на опыт США, где большинство таких дел было доведено до суда лишь в совокупности с обвинением виновных в отмывании преступно добытых доходов в крупных размерах.

Можно, конечно, исходить из принципа неотвратимости наказания и добиваться осуждения виновных. Но лучше еще раз вспомнить, что система правового регулирования, в которой основная нагрузка ложится на уголовный закон, теоретически, а тем более практически заведомо неэффективна. Уголовное право охраняет общественные отношения, по общему правилу, зарегулированные другими отраслями права. Уголовный закон вступает в силу, когда иные формы правового обеспечения порядка исчерпаны. В данном случае этого не скажешь.

Столь длительная дискуссия о двойном налогообложении не может скрыть очевидный факт: имеющаяся юридическая казуистика призвана замаскировать экономическое и политическое давление развитых стран, где рынок вытеснил основополагающие постулаты демократии применительно к слабым партнерам. При самом оптимальном регулировании порядка налогообложения, избежать попыток преступного его нарушения вряд ли удастся. Поэтому необходимо использовать экономико-правовые меры своевременного их пресечения. Представляется целесообразным в раздел 37 Хозяйственного кодекса Украины включить подраздел, регламентирующий принципы налогообложения субъектов внешнеэкономической деятельности. Речь не идет о подмене Налогового кодекса. Будем надеяться, что один из имеющихся проектов – "голубой" или "оранжевый" – законодатели наконец примут. Но в Хозяйственном кодексе должны быть заложены общие основы хозяйственной деятельности, в том числе стратегические механизмы налогообложения. Как один из вариантов желательно распространить практику установления в одностороннем порядке или на договорной основе ставок фиксированного налогообложения субъектов внешнеэкономической хозяйственной деятельности, контроль за доходами которых в силу разных причин затруднен. Данная мера в качестве наказания может быть применена и к субъектам, уличенным в нарушении налоговой дисциплины. При разумной организации необходимость применения уголовно-правовых санкций может быть сведена к минимуму.

Ошибочно было бы представлять, что преступления и правонарушения во внешнеэкономической деятельности совершаются только на территории зарубежных держав. Не менее вредоносный очаг – свободные экономические зоны (территории льготного налогообложения) в самой Украине. Президент Украины В. Ющенко публично признал парадокс: более семидесяти процентов импортных поступлений оформляется через одну зону. Прошло много месяцев, но ситуация кардинально не меняется, зоны то отменяют, то оставляют. По-прежнему льготы имеют те, кто на территории данной зоны не занимается никакими видами хозяйственной деятельности, идет лишь обмен соответствующими документами, создающими видимость экономической активности.

Во всем мире свободные экономические зоны играют весомую роль в подъеме экономики страны, быстрейшем освоении достижений научно-технического прогресса. В Украине при попустительстве власти СЭЗ превратились в источник колоссальных доходов определенного круга лиц. Вместо наведения должного порядка, из проблемы СЭЗ сделали политический жупел, лозунг предвыборной компании. Если СЭЗ сохранятся, чтобы ликвидировать возможность возникновения в них черных дыр, надо учесть практику преступного обогащения, вскрытую по одному из эпизодов дела М. Ходорковского. В целях ухода от налогообложения и незаконного получения государственных дотаций осуществлялись бестоварные операции: партии нефти якобы поставлялись на предприятия в зоне льготного налогообложения, а затем, опять-таки якобы после переработки, реализовывались потребителю. Фактически нефть отгружалась последнему напрямую, минуя льготную зону. Российский суд признал Ходорковского и его соучастников виновными в хищении государственных средств и уклонении от уплаты налогов.

С учетом российского опыта целесообразно активизировать деятельность отечественных налоговых и правоохранительных органов по привлечению к ответственности лиц, пользующихся льготами по налогообложению при отсутствии дохода, полученного в результате хозяйственной деятельности на территории данной СЭЗ. Для этого требуется навести элементарный порядок в регистрации субъектов хозяйственной деятельности на территории СЭЗ и установить контроль за фактически осуществляемой ими работой. Представляется оправданным в Хозяйственном кодексе регламентировать перечень требований к регистрируемым субъектам хозяйственной деятельности, претендующим на получение налоговых льгот, включая, при необходимости, экспертизу проекта, и порядок представления отчетных показателей, свидетельствующих об эффективности использования льгот, получении экономически и социально значимых результатов, оправдывающих льготность налогообложения.

Допустимо обсудить возможность регламентации в Хозяйственном кодексе права (или обязанности) отзыва лицензии и расторжения административных договоров, заключенных с субъектами хозяйствования, уличенными в уклонении от налогообложения и других злоупотреблениях.

Нет необходимости объяснять социально-экономическую направленность льгот по уплате ввозной таможенной пошлины, а также налоговых льгот в свободных экономических зонах. Однако на практике замысел законодателя беспардонно игнорируется. Так, в РФ ввезенные фирмой ООО "Растер" (г. Екатеринбург) товары медицинского назначения по цене 400 рублей за единицу, пройдя через посредников, продавались медицинским учреждениям по цене 1040 рублей, то есть в 2,5 раза дороже. Аналогичные схемы типичны и в Украине. Для устранения произвола необходимо в Хозяйственном кодексе и соответствующих нормативних актах закрепить требование прямой поставки конечным потребителям товаров, получаемых по льготам. Разница в допущенной ценовой накрутке посредниками должна взыскиваться в доход государства из средств субъекта хозяйствования, осуществляющего конечную реализацию продукции.

Думаю, реализация предложения не должна ограничиваться рамками продукции, получаемой предприятиями и организациями в льготном режиме.

Можно разрабатывать много предложений для решения частных проблем. Я не оговорился, названные и многие другие проблемы в общей проблеме необходимости государственного регулирования рыночной экономики больше чем на частные не тянут. У нас можно говорить не о дерегулировании экономики, а просто о закрытых глазах государства. Если, как упоминалось выше, официальная статистика констатирует миллиардные разрывы в поступлении и таможенном оприходовании импортируемых и экспортируемых товаров, а реакция государства никакая – о чем нужно еще писать?

Вернемся к заезженному, сотни раз приводимому всеми кому не лень примеру с фирмами-посредниками. Возьмем металлургию – отрасль, которая является основным донором государственного бюджета, обеспечивая более 40% поступлений валюты в страну; почти 30% составляет ее доля в валовом внутреннем продукте; предприятия горно-металлургического комплекса (ГМК) обеспечивают рабочие места в наиболее густонаселенных регионах страны, и на них занято более полумиллиона человек; на металлургическую промышленность опираются и на нее работают энергетика, машиностроение, строительство, банковская сфера, другие бюджетные и непромышленные организации, учреждения, а это миллионы людей.

Сегодня металлургию лихорадят перспективы роста цен на газ. Производство энергоемкое и по показателю расхода энергии на единицу произведенной продукции не выдерживает конкуренции. Нужна модернизация, нужны деньги, а их якобы нет.

Председатель Центрального комитета профсоюзов металлургов и горняков Украины В. Козаченко вслед за другими авторами в какой уже раз пишет: "Пусковым механизмом, приведшим к формированию нынешней системы экономических отношений, стала проведенная в отрасли приватизация. С точки зрения интересов государства и общества она оказалась, мягко говоря, неэффективной. Государство не получило от продажи своего имущества сколько-нибудь значительных средств, а население – реальной собственности. В результате промышленные гиганты перешли во владение частных лиц, а государство фактически утратило непосредственное влияние на происходящие в ГМК процессы. В дальнейшем оно самоустранилось и от осуществления в отрасли регулятивных функций. Таким образом, сегодня украинская металлургия – это несколько сложившихся финансово-промышленных групп, которые управляют ею, понятно, в своих интересах, отодвигая на второй план интересы как ГМК, так и Украины в целом. Как следствие, страдают общенациональные интересы, ущемляются интересы трудовых коллективов.

Механизмом, посредством которого удалось так быстро и эффективно присвоить государственную собственность, стал искусственно созданный институт "посредничества". Благодаря ему, львиная доля прибылей оказалась и оказывается до сих пор на счетах компаний-посредников, принадлежащих собственникам и размещенных в офшорных зонах, а предприятиям-производителям продукции остаются убытки или минимальная прибыль.

Сошлюсь на мнение эксперта международного центра перспективных исследований И. Газизуллина: "В нашей стране подавляющее большинство компаний традиционно работают на сокрытие своей реальной прибыли… Обычной практикой для крупных украинских корпораций давно стал экспорт продукции через зарегистрированных в офшорах трейдеров. Эти схемы являются самым простым способом сокрытия корпорациями своих реальных прибылей в Украине" (статья "Предприятия продолжают скрывать прибыль" в "Экономических известиях" от 19 февраля 2007 года).

Вследствие этого предприятия-производители не имеют необходимых финансовых ресурсов для решения соответствующих экологических и социальных проблем и не будут иметь до тех пор, пока не изменится нынешнее положение дел".

Проблема общеизвестна, ставится столько лет, сколько независимости Украине, даже больше. И решения известны. Но… Понимаю, какое сопротивление придется преодолеть, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Специалисты хозяйственного права и без того находятся под прессингом сил, не заинтересованных в декриминализации экономики. К чему приведет законодательная постановка вопроса о введении посреднической деятельности не только в металлургии, но и в остальных народнохозяйственных сферах в цивилизованное правовое русло, гадать не приходится. Но делать это надо. Иначе, в частности, вся наша внешнеэкономическая деятельность не будет вносить реальный вклад в бюджетную копилку. Хочется надеяться, когда-то политическая воля будет отвечать интересам Украины, ее народа, а не известных личностей и групп.

Может быть, во имя кардинального решения проблемы стоит отойти от общепринятых принципов? Я считал и считаю, что в сфере регулирования хозяйственной деятельности уголовная ответственность – мера крайняя. Уверен, при наличии политической воли, применив хозяйственно-правовые санкции, с посредничеством вполне успешно можно было бы покончить. Однако ситуация зашла слишком далеко. Видимо, это тот случай, когда и нужны крайние меры.

Давайте проанализируем природу посредничества. В советское время на всех заводах и фабриках были отделы снабжения и сбыта, которые вполне справлялись со своими функциями. Существуют подобные структуры и в солидных западных фирмах. Бывают ситуации, когда в чью-то светлую голову на стороне придет гениальная идея, как можно увеличить реализацию продукции, найти нового потребителя. Честь ему и хвала, и, естественно, соответствующая оплата. Но оплата разовая, с учетом реального экономического эффекта сегодня, а не на всю оставшуюся жизнь, как у писателя, написавшего одну книгу и получающего гонорары энное количество лет. Наконец, возможно, в некоторых случаях бывает экономически выгодно отдел сбыта из структуры предприятия убрать и поручить сбыт некоему оптовому посреднику. Повторяю, возможно, но с условием, подчеркиваю, если это экономически выгодно, если затраты предприятия при этом сокращаются и разница в отпускной цене производителя находится в разумном соотношении с ценой, по которой приобретает товар конечный потребитель.

Да, в условиях рынка нормирование прибыли – нонсенс. Но, с известными оговорками – применительно к деятельности производителя. А посредника? Не превратись у нас посредничество в своего рода мафию, можно было бы не выделять его из общего контекста. А когда, например, себестоимость литра молока на ферме в разы ниже цены его в магазине, тут надо не болтать об инфляции, о ручном управлении, а элементарно употребить силу, вплоть до силы уголовного закона.

Еще раз повторяю, только с учетом того, что посредничество стало эпидемией, разрушающей экономику, делающей дыры в бюджете, допустимо установить уголовную ответственность за неосновательное обогащение лиц, занимающихся посреднической деятельностью.

Оговорюсь: предложение сделано в рамках существующей системы, когда элементарно простое, апробированные на Западе решения в силу известных причин не реализуются у нас под прикрытием так называемой экономики переходного периода. В цивилизованных странах проблема решена путем купли-продажи продукции через биржи – теневая экономика при этом автоматически исчезает.

Другие вопросы. Полагаю, пора покончить с лишенными оснований сомнениями по поводу возможности привлечения к уголовной ответственности юридических лиц. Понятие вины юридического лица достаточно исследовано в гражданском и хозяйственном праве. Сегодня подавляющая часть деяний по масштабному уклонению от налогообложения, нарушению экологического и другого законодательства совершается организациями и предприятиями, имеющими коллективную форму управления. Выборочный "отстрел" отдельных работников не сказывается на благополучии остальных, которые пользовались преступно полученными доходами. Справедливость можно восстановить, лишь обратив взыскание на доходы юридического лица. Только через ответственность юридических лиц, подвергнув штрафу, отзыву лицензии, прекращению деятельности организации или предприятия, допустимо довести наказание до каждого работника.

В практическом решении данной проблемы полезно использовать международный опыт. В законодательстве Венгрии, Ирландии, Нидерландов, Румынии, США, Франции, Норвегии, Польши, Литвы, Эстонии предусмотрена уголовная ответственность юридических лиц, а в Германии, Италии, Португалии – административная.

Административная ответственность юридических лиц существует и в Украине. Однако когда совершено преступление, более обоснованно рассмотрение в одном процессе вопроса о привлечении к уголовной ответственности одновременно физических и юридических лиц. Это не исключает в определенных случаях возможности привлечения после проведенного расследования к уголовной ответственности только юридического лица.

Лед тронулся в важном, правда ограниченном, направлении. В 2006 г. Президент Украины в рамках Концепции преодоления коррупции "На шляху до доброчесності" подал на рассмотрение Верховной Рады проект Закона "Об ответственности юридических лиц за совершение коррупционных правонарушений".

Надо откровенно признать: в основе уголовной ответственности юридических лиц лежит типичная ответственность хозяйственно-правовая. Единственное преимущество – применению мер ответственности предшествует проведение предварительного расследования, которое позволяет выяснить всю полноту совершенных противоправных действий, установив преступные связи субъектов хозяйственной деятельности, конкретных организаторов и исполнителей преступления. Однако логическая последовательность в применении мер хозяйственно-правовой и уголовной ответственности искусственно прервана.

Проблема недоносительства граждан в отечественной теории уже не одно десятилетие является предметом дискуссии. На Западе, как указывалось, ее решение нашли в материальном стимулировании заявителя о совершенном преступлении. У нас, видимо, тень 1937 года препятствует трезвым оценкам. Однако если применительно к гражданину мы имеем коллизию флера демократии и реалий безопасности общества, то с судом ситуация просто необъяснима.

Одним из признаков демократии считается, что суд, в том числе хозяйственный, отделен от функций уголовного преследования, лишен инициативы в возбуждении уголовного дела, даже тогда, когда признаки преступления в судебном заседании установлены неоспоримо. При этом игнорируется, что суд – орган власти, пусть особой, судебной, но власти. И власть во имя псевдоидеалов по закону остается безучастной, закрывая глаза, проходит мимо совершаемого преступления, позволяет преступнику оставаться безнаказанным! Хоть бы во внешнеэкономической деятельности зарабатывали для державы деньги, сообщая западным правоохранительным органам о ставших известными в ходе разбирательства хозяйственных споров с иностранными партнерами совершенных преступлениях, если своих преступников жалко.

Обеспечение дисциплины хозяйственной деятельности – задача многофакторная, и в ней недопустимо неоправданное, необоснованное противопоставление частных и публичных интересов. Видимо, в хозяйственном праве мы еще не до конца определили свое место в системе правового регулирования общественных отношений в сфере экономики, излишне ориентируемся на западные образцы, забывая, что, в отличие от них, переживаемый нами переходный период требует жесткого государственного руководства в осуществлении стратегических преобразований. В этом плане внешнеэкономическая деятельность, как наиболее криминализированная, является первоочередным объектом, своего рода полигоном для революционных изменений методов правового регулирования. И один из вариантов – сближение хозяйственно-правовой и уголовной ответственности субъектов хозяйствования, уличенных в преступной деятельности. Да, судья может и должен быть безучастным в решении спора, возникшего из-за некомпетентности или неорганизованности одной из сторон, но, столкнувшись с криминалом, он не может, а обязан выступить в роли представителя власти, защищающего интересы общества и государства. Соответствующие дополнения целесообразно внести в ХК и ХПК Украины.

Возвращаясь к роли хозяйственного права в декриминализации внешнеэкономической деятельности, начнем с констатации общеизвестных фактов: "бегство капитала" в офшорные зоны было обусловлено не только стремлением уйти от налогообложения, но и крайней неустойчивостью, проблемностью отечественной экономики, попытками передела далеко не бесспорно приобретенной собственности. Вполне обоснованная идея амнистии капиталов не находит практического воплощения. Между тем наши капиталы тоненькими ручейками, но возвращаются. Достаточно посмотреть адреса инвесторов – преимущественно Кипр и другие небезызвестные острова. Если бы их вернули по амнистии, даже без оплаты налога "на входе", будучи размещены в экономике, они бы приносили прибыль и налоговые отчисления в бюджет. Сегодня же они попадают в тот же "налоговый рай", только отечественный, ибо инвестиции зачастую пользуются льготами по налогообложению. В то же время за зарубежные займы держава рассчитывается весомыми процентами.

Воспрепятствование амнистии дорого обходится экономике. На Западе цена банковского кредита 1 – 2 – 5% от заимствованной суммы. У нас – 30% и более. Чтобы наскрести требуемые суммы, банки открывают депозиты под 10 – 15% годовых, причем дивиденды налогами не облагаются. Высокие процентные ставки за кредит, в свою очередь, приводят к росту себестоимости продукции, снижению конкурентоспособности отечественных производителей. Для оптимизации ситуации субъекты хозяйствования идут на нарушение законодательства, открывают без соответствующего разрешения банковские счета, создают "предприятия" в офшорах и где придется, лишь бы получить тот же кредит в зарубежном банке под разумный процент.

Арифметика элементарна. Экономических препятствий для амнистии капиталов нет, юридических – тоже, ибо можно применить институт давности. В социальном плане существенной натяжки также нет: если мы не стесняемся признавать, что все большие состояния созданы путем, далеким от законного, то одним нарушением больше или меньше – не столь уже важно. Обычно законы об амнистии – это разовые, индивидуальные акты. Однако, чтобы подтолкнуть к решению вопроса, в порядке эксперимента следует пойти на необычный шаг: регламентировать в Хозяйственном кодексе общие основания и процедуры проведения амнистии хозяйственных правонарушений на всех уровнях, предусмотрев в качестве варианта и реализацию амнистии капиталов, ныне находящихся за рубежами Украины.

В широком плане в Хозяйственном кодексе хотелось бы регламентировать правовую основу для приведения отечественной экономики в состояние, критерием оценки которого стала бы возможность получения в Украине банковских кредитов под те же проценты, что и на Западе. Не требуется обосновывать, как позитивно это скажется на общем состоянии экономики, в том числе на декриминализации внешнеэкономической деятельности.

Поскольку монография посвящена проблеме уголовной ответственности за легализацию преступно полученных доходов, закономерен вопрос: какова все же роль отечественного уголовного права в борьбе с этой преступной деятельностью, осуществляемой за пределами Украины? Теоретически проблем вроде бы и нет: в ст. 7 УК регламентируется: "Граждане Украины и лица без гражданства, постоянно проживающие в Украине, совершившие преступление за ее пределами, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международными договорами Украины, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины". Однако гладко на бумаге. В реальной действительности ухабов великое множество.

Начнем с того, что по материалам СМИ и заключениям экспертов в офшорных зонах и других государствах количество открытых украинскими гражданами банков и компаний исчисляется десятками, если не сотнями тысяч. (В публикациях всех жителей бывшего СССР именуют русскими, поэтому трудно судить, какова офшорная активность собственно украинцев.) Но даже если взять минимальные цифры, непосильность потенциального объема работы правоохранительных органов сомнений не вызывает. Возможно, в процессе глобализации появятся международные следственно-оперативные структуры, которые попытаются навести порядок, но это дело будущего.

Пока же куда эффективнее наводить порядок в своем отечестве. И начинать надо с использования потенциала хозяйственного и смежного с ним законодательства, о чем говорилось выше. Акцент только на уголовной ответственности – утопия. Но и отказаться от нее как крайней меры преждевременно. В частности, заслуживает обсуждения вопрос о расширении перечня предметов контрабанды, содержащихся в диспозиции ст. 201 УК. Коль столь уж ужесточается ответственность за легализацию преступно приобретенных доходов, а основная их масса отмывается в зарубежье, где и око не видит, и зуб неймет, в целях предупреждения логично усилить ответственность за сам вывоз капиталов, для чего включить в перечень предметов контрабанды в диспозиции ст. 201 УК денежные средства и их эквиваленты. Очередной парадокс: по действующему законодательству незаконный провоз партии штанов через границу – преступление, а суммы денег, эквивалентной стоимости штанов, – административное правонарушение. Как известно, парадоксы – гениев друг, только следует разобраться, на кого и на чьи деньги нынешние гении от законодательства работают.

Источник: глава из монографии

Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Ответственность за легализацию преступно приобретенных доходов в уголовном законодательстве Украины и Российской Федерации: Монография / МВД Украины, Ин-т экон.-пр. исл. НАН Украины, Луган. гос. ун-т внутр. дел им. Э.А. Дидоренко, Восточноукр. нац. ун-т им. В. Даля. – Луганск: РИО ЛГУВД им. Э.А. Дидоренко, 2008. – 496 с. – Библиогр.: С. 463-492.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике