"Трубу" надо перестраивать

Теперь по существу. Возьмем конкретную ситуацию. Совершено разбойное нападение, жертва лишилась шубы стоимостью пять тыс. дол. США. Преступник установлен, раскаялся в содеянном, возвратил потерпевшему шубу. В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 66 УК Украины добровольное возмещение нанесенного ущерба или устранение причиненного вреда является обстоятельством, смягчающим ответственность. Обратный вариант: преступник до его задержания продал похищенную шубу, деньги израсходовал, возместить ущерб отказался. В ст. 67 УК Украины невозмещение причиненного вреда не отнесено к числу обстоятельств, отягчающих ответственность, поэтому суд может назначить наказание, не превышающее максимальную санкцию ст. 187 УК Украины. Какой отсюда вывод? Логически единственный: презумпция отказа виновного от возмещения причиненного вреда охватывается объективной стороной соответствующего состава преступления, с учетом этого законодателем установлена мера ответственности за содеянное.

Преступное завладение чужим имуществом не лишает потерпевшего права собственности на него. Преступник незаконно владеет им, за что и подвергается наказанию, в приведенном примере – по ст. 187 УК Украины. Наивно думать, будто в понимании законодателя владение похищенной вещью сводится лишь к праву ее закопать, замуровать или иным путем скрыть от посторонних глаз. Для того чтобы шубу не опознали, ее отдают скорняку или портному на переделку либо продают, обменивают, распарывают и реализуют шкурки – все варианты не перечислишь. Но если похищенную шубу преступник надел и пошел гулять по городу – закон в этой части он не нарушает (если только не понимать поедание украденной колбасы или ношение похищенной шубы как элемент легализации – использование). Правда, шубу могут тут же опознать, со всеми вытекающими последствиями. А перекрасить мех или изменить фасон шубы нельзя: это новое преступление. Не слишком ли наивна логика законодателя?

Корыстные преступления – это вид промысла, и корыстными они потому и называются, что добыча используется в корыстных целях. Уже сам размер денежных средств и имущества, регламентируемый примечанием к ст. 209 УК Украины, исключает возможность их использования иным путем, кроме распоряжения. Однако факт распоряжения шубой (пример с шубой взят для упрощения анализа), получение за нее денежного или иного эквивалента влечет для виновного наступление ответственности по совокупности ст.ст. 187 и 209 УК Украины, ибо в соответствии с п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Украины № 5 от 15 апреля 2005 года заключение договора в отношении имущества, полученного вследствие совершения предикатного преступления, то есть совершение действий, направленных на приобретение, смену или приостановление гражданских прав и обязанностей (ст. 202 Гражданского кодекса Украины), к числу которых относится договор купли-продажи, должно квалифицироваться как легализация (отмывание) этого имущества.

Формально – коль есть в УК самостоятельная статья – правильно, а по существу нарушен один из основополагающих принципов уголовного права: за одно и то же деяние никто не может быть подвергнут наказанию дважды (non bis in idem). Повторяю: осуждая виновного за разбой без смягчения назначенного наказания, суд учитывает факт незаконного его обогащения, которое, естественно, не сводится к скрытому хранению похищенного имущества. С вынесением приговора по ст. 209 УК Украины виновный подвергается наказанию за содеянное повторно, ибо, как признается, "принцип, что лицо не должно получать доход от совершенных преступлений, сам по себе не может быть основой для уголовной ответственности".

Прошу обратить внимание: для анализа взят пример, когда шуба продана до раскрытия преступления. Ответственность за легализацию по закону наступает, но какой нормой установлена обязанность воздержаться от легализации? Да, для привлечения к ответственности виновного в убийстве не требуется особого предупреждения не совершать преступление. Однако лицо может быть признано виновным в преступном лишении жизни другого лица только по приговору суда. А почему для признания денежных средств и иного имущества полученными преступным путем делается исключение? Почему для этого не требуется соответствующего приговора суда? Пленум Верховного Суда нашел решение, предложив привлекать виновного одновременно по совокупности за предикатное преступление и за легализацию (отмывание) средств или иного имущества, полученных вследствие его совершения, поскольку он сознает, что совершает легализацию таких средств (имущества). Но основополагающие принципы уголовного права и процесса в своем единстве создают систему, и из нее недопустимо делать исключение для отдельных норм. Тем более, что в отличие от примера с убийством специфика данного случая заключается в прямой необходимости установления в приговоре суда обязанности осужденного возвратить преступно нажитое. Уклонение от исполнения приговора в этой части путем сокрытия преступно добытых денежных средств и иного имущества образует самостоятельный состав преступления, предусмотренный ст. 388 УК Украины, и данное деяние не может не быть предикатным по отношению к преступлению, предусмотренному ст. 209 УК Украины, о чем почему-то забыли.

Отмечу, в западных странах формула диспозиции норм, устанавливающих ответственность за отмывание "грязных" денег, не однозначна. Так, § 261 УК ФРГ имеет целый ряд существенных отличий от ст. 209 УК Украины. Прежде всего, в Германии субъектом ответственности за отмывание преступных доходов не является лицо, виновное в совершении предикатного преступления. Есть и другие разночтения. Но и в ФРГ формула ответственности за отмывание денег подвергается критике: "Законодатель создает составы преступления, которые непонятны даже для посвященных, составы преступления, в которых может оказаться возможным, что наказуемое поведение едва ли отличимо от ежедневного нормального поведения. Состав преступления об отмывании денег (§ 261 УК ФРГ) – такой состав. С одной стороны, дословный текст сложен, с другой стороны – он еле-еле знает свойственные ему критерии вменения. Защитники по уголовным делам ощущают это, прежде всего, когда речь идет о том, является ли прием гонораров, в отношении которых существуют подозрения в их неправомерном происхождении, отмыванием денег или должна осуществляться нормальная защитительная работа, и эффективный консультант в уголовном судопроизводстве должен оставаться гарантированно дальше".

Реакция украинских аналитиков была ожидаемой: "Украинский парламент "перегнул палку" в процессе "усугублений" Уголовного и Уголовно-процессуальных кодексов: "Старательность, с которой Украина выполняет рекомендации FATF и государств-членов, поражает так же, как раньше наплевательское отношения ко всем "фатфовским заморочкам".

Алогичность ст. 209 УК Украины проявляется в приведенном в примечании к ней ограничении предикатных преступлений размером санкции в виде лишения свободы от трех лет. Если речь идет о легализации доходов, добытых преступным путем, то, видимо, целесообразно к характеристике признаков общественной опасности деяния прежде всего отнести размер этих доходов. Однако из перечня предикатных преступлений составы, предусмотренные ст.ст. 202, 203, 214, 230 УК Украины, исключены, хотя в качестве квалифицирующих признаков в них прямо предусмотрено получение дохода в крупном размере.

В соответствии с примечанием к ст. 209 УК Украины в перечень предикатных попадает ряд преступлений, за которые предусмотрена ответственность в виде лишения свободы от трех до пяти лет, но на практике суды назначают наказание ниже нижнего предела, то есть меньше трех лет. В то же время санкция значительного количества статей УК предусматривает ответственность от двух до пяти лет. За содеянное виновные осуждаются на срок три года лишения свободы и более, но в этом случае преступление не считается предикатным. С учетом судебной практики представляется оправданным внести дополнение в примечание к ст. 209 УК Украины, предусмотрев, что предикатным, наряду с тем, за которое установлена ответственность в виде лишения свободы на срок от трех лет, является и преступление, за совершение которого виновный осужден на срок три и более года лишения свободы.

Необходимо сделать оговорку: предложение дано в рамках существующей парадигмы, когда критерием предикатного преступления является предусмотренная УК мера ответственности. Нельзя не отметить, что критерий "лишение свободы на срок от трех лет" не соответствует регламентируемой ст. 12 УК Украины классификации преступлений и, по сути, не корреспондирует с одной из задач ст. 209 УК Украины – пресечением преступного обогащения. Для решения данной задачи целесообразно сконцентрировать усилия на борьбе с отмыванием не любых, а лишь значительных доходов, полученных преступным путем. В качестве критерия предикатного преступления более логично использовать именно сумму преступного дохода, определив нижнюю ее планку.

Впрочем, в реализации данного предложения нет простых решений. В.В. Вересаев сохранил для истории одно из выступлений известного дореволюционного российского адвоката Ф.Н. Плевако: "Старушка украла жестяной чайник стоимостью менее 50 коп. Она была потомственная почетная гражданка. Вопреки всяким ожиданиям ее защитником выступил Плевако. Прокурор, зная о том, что будет выступать Плевако, решил заранее парализовать возможное влияние защитительной речи, и сам высказал все, что можно было сказать в защиту подсудимой: бедная старушка, горькая нужда, кража незначительная, подсудимая вызывает не негодование, а только жалость. Но собственность священна, все гражданское благоустройство держится на собственности, и если позволить людям посягать на нее, страна погибнет. Поднялся защитник Плевако. Он сказал: "Много бед и испытаний пришлось претерпеть России за ее больше чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… старушка украла старый чайник ценою в пятьдесят копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно".

Эту историю вспомнил, изучая дело, расследованное следственным отделом Станично-Луганского РО УМВД Украины в Луганской области. Фабула незамысловатая. Некий гражданин, перекусив ножницами по металлу заградительную сетку-рабицу, проник в подвальное помещение дома своей знакомой, откуда похитил: две алюминиевые кастрюли емкостью 40 литров, стоимостью 180 грн. каждая; одну алюминиевую кастрюлю емкостью 20 литров, стоимостью 100 грн.; один алюминиевый бидон емкостью 38 литров, стоимостью 120 грн.; один алюминиевый соковыпариватель стоимостью 80 грн. и одну газовую колонку стоимостью 200 грн. Всего на сумму 860 грн. Похищенные предметы виновный продал за 125 грн., а на вырученные деньги купил подарки своей сожительнице. Последние деяния квалифицированы по ч. 1 ст. 209 УК. Так и хочется, вслед за Ф.Н. Плевако, воскликнуть: "Бедный международный терроризм! Несчастные глобальная и национальная экономики! Не будь преступных доходов этого вора, тризну пришлось бы править неминуемо".

Если подходить формально, то здесь вроде бы и проблемы нет. В п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Украины № 5 от 15 апреля 2005 г. содержится якобы исчерпывающее разъяснение: "Действующим законодательством не определен минимальный размер средств или стоимости иного имущества как предмета легализации, который дает основания для привлечения к уголовной ответственности по ст. 209 УК. Поэтому при уголовно-правовой оценке действий, предусмотренных ч. 1 этой статьи, совершенных относительно средств или имущества, размер которых является незначительным, необходимо исходить из положений ч. 2 ст. 11 УК (малозначительность действия) и прежде всего учитывать размер доходов, полученных преступным путем".

Но вот незадача: вор ранее судим по ч. 2 ст. 185 УК Украины (в ред. 2001 г.), совершил новое преступление в период определенного ему судом испытательного срока, его действия вновь квалифицируются по ч. 2 ст. 185 УК (кража путем проникновения в хранилище). В силу совокупности указанных обстоятельств действия вора в этой части не могут быть признаны малозначительными. И, при всей абсурдности, формально говорить о малозначительности легализации преступно полученных доходов алогично, поскольку действует жесткая связка: предикатное преступление – легализация, а само предикатное преступление малозначительным признать нельзя.

Пример приведен неслучайно. Частное его решение очевидно: ст. 209 УК из обвинения в рамках существующей парадигмы противодействия терроризму и обеспечения экономической безопасности должна быть исключена. Тем не менее, остается открытым вопрос об обоснованности предложения, если генеральной целью нормы все же ставится лишение преступника возможности воспользоваться полученным доходом. Тут же возникает другой, не менее рациональный вопрос: зачем создавать такие большие сложности, если цели можно достичь более простым путем? Что, украл миллион – обогащение, а одну тысячу – нет? Но об этом далее.

Перечень подобных примеров можно продолжить, однако и приведенных достаточно для вывода: криминализация легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, добытых преступным путем, приводит к непоследовательности, противоречивости действующего законодательства, размыванию критериев квалификации многих преступлений.

Полный абсурд в санкции ст. 209 УК Украины в части, предусматривающей конфискацию денежных средств и иного имущества, полученных заведомо преступным путем. В соответствии со ст. 59 УК Украины конфискация имущества "заключается в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного" (курсив мой. – Б.Г.). Нет сомнения, что в ст. 209 УК Украины речь идет о денежных средствах или имуществе, добытых в результате совершения предикатного преступления (по диспозиции: "полученными вследствие совершения общественно опасного противоправного деяния"), имеющих "незаконное происхождение". Однако полученные преступным путем денежные средства и иное имущество априори не могут стать собственностью осужденного. Они, как указывалось, могут быть лишь в незаконном владении преступника. Это постулат, который известен студенту второго курса юридического вуза.

Оставим теорию и пойдем далее. Перечень предикатных преступлений не ограничен. В их числе есть и те, которые причиняют материальный ущерб конкретному потерпевшему. Поскольку "отмываться" могут лишь денежные средства и имущество, которые после совершения предикатного преступления не были возвращены законному владельцу, то на каком основании они, хотя и являются нажитыми преступным путем, подлежат конфискации в собственность государства, а не реституции, возврату потерпевшему в возмещение причиненного ему вреда?

Наконец, есть общая норма – п. 4 ч. 1 ст. 81 УПК Украины, в которой регламентируется: "Деньги, ценности и другие вещи, приобретенные преступным путем, передаются в доход государства". В приговоре предписывается конфисковать все деньги и имущество, приобретенные преступным путем, а в случае их отсутствия у осужденного в данный момент – их эквивалент. Если в практике нашего исполнительного производства не осуществляется длительный мониторинг за имущественным положением осужденного, то по букве закона он должен быть: деньги и имущество, приобретенные преступным путем, подлежат изъятию и конфискации, когда бы они ни "всплыли". Возникает вопрос: как можно осуществить повторную конфискацию преступно приобретенных доходов в соответствии со ст. 209 УК Украины, если их необходимо изымать у преступника еще до того на любой стадии процесса, в том числе и после исполнения приговора по предикатному преступлению? Исполнительное производство уже существует, теперь что, надо заводить еще одно?

Пленум Верховного Суда Украины в цитированном Постановлении № 5 от 15 апреля 2005 года частично устранил данное противоречие, регламентировав в пункте 21: "Если при рассмотрении уголовного дела по обвинению лица в совершении преступления, состав которого предусмотрен ст. 209 УК Украины, будет установлено, что деньги или иное имущество получены вследствие совершения предикатного преступления, они на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Украины подлежат возврату законному владельцу или обращению в доход государства с обоснованием в приговоре принятого решения". Однако, вынужденно взяв на себя инициативу, Верховный Суд вышел за пределы предоставленных полномочий, фактически внеся изменения в действующий закон – ст. 209 УК Украины.

Тем не менее, даже с учетом разъяснений, сделанных Верховным Судом Украины, нарушение основ законодательной техники в результате дублирования в санкции ст. 209 УК Украины положения, зафиксированного в ст. 81 УПК Украины, сохраняется.

Объяснение этому абсурду найти трудно. В ряде стран, видимо, законодательно не предусмотрена специальная конфискация преступно приобретенного. Хотя такой прецедент был создан еще с 1889 г., когда Нью-Йоркский суд по делу "Риггс против Палмера" вынес решение о лишении внука права на наследование имущества, указанного в завещании деда, ради получения которого внук его убил. Конфискация преступно приобретенного была предусмотрена Венской конвенцией 1988 г. и Страсбургской конвенцией 1990 г. Но в Украине и Гражданский, и Уголовный кодексы давно уже исключают возможность приобретения права собственности на имущество, полученное преступным путем. Дублирование требований ст. 81 УПК в ст. 209 УК – наглядная иллюстрация профессиональной квалификации отечественных законодателей.

В то же время, при указанной избыточности, санкция ст. 209 УК Украины не охватывает всех мер, которые должны быть применены к лицам, легализирующим преступно полученные денежные и иные средства. Дело в том, что при использовании их в хозяйственной и иной деятельности преступники могут получить доход, со временем превосходящий первоначально вложенную сумму. Поскольку сделка по легализации денег признается незаконной, в соответствии со ст. 240 Хозяйственного кодекса Украины прибыль (доход), полученная субъектом хозяйствования вследствие нарушения установленных законодательством правил осуществления хозяйственной деятельности, подлежит безвозмездному изъятию, следовательно, ее конфискацию следует предусмотреть и в санкции ст. 209 УК Украины.

На насыщенном алогизмами общем фоне уже не смотрится как особый парадокс мирное сосуществование в Уголовном кодексе Украины со ст. 209 и ст. 388, предусматривающей ответственность за сокрытие имущества, подлежащего конфискации или подвергнутого аресту, либо описи. Под сокрытием подразумевается как утаивание имущества, так и его фактическая легализация: "передача другим лицам, составление фиктивных соглашений по его отчуждению, … представление поддельных документов о правовом статусе имущества и т.д.". Комментарии здесь излишни, ибо даже в постановлении Пленума Верховного Суда Украины № 5 от 15 апреля 2005 года не нашлось аргументов в оправдание столь очевидного дублирования ответственности.

Можно, конечно, принять еще одно постановление Пленума Верховного Суда Украины, в котором попытаться найти обходные пути для "легализации" отмеченных противоречий. Однако представляется более перспективным внесение кардинальных изменений в Уголовный кодекс.

Есть еще одна коллизия. Если исходить из обозначенной в международных документах цели введения уголовной ответственности за легализацию (отмывание) преступно полученных денежных средств и иного имущества – пресечения финансирования терроризма, то в Украине для ее достижения принятие ст. 209 УК было избыточным. Достаточно дополнить санкцию ч. 1 ст. 258-3 конфискацией имущества, и мы получим тот же результат, что и при применении ст. 209 УК, только без порождаемых ею головоломок, так как при любом варианте сложения наказаний максимальная мера не может превысить пятнадцатилетний срок лишения свободы, который предусмотрен за финансирование терроризма.

Однако, поскольку лейтмотивом введения уголовной ответственности за легализацию преступных доходов является борьба с терроризмом, остановимся подробнее на этой версии. Исследование вдвойне полезно, ибо его результаты послужат иллюстрацией порочности нашей законодательной практики, когда декларируемая цель принятия закона на деле далека, как до небес, до задач воздействия на существующие в реальности, а не в политических лозунгах конкретные деформированные общественные отношения.

Начнем с абстракции. Считается, что в глобальном обращении находится от 700 – 800 млрд. до 1,7 трлн. "грязных" долларов. Если умножить эти суммы на религиозный фанатизм потенциальных террористов, то об угрозе терроризма следует забыть. При таком финансировании террористы уже давно достигли бы своей цели. Но, при всем трагизме каждого из эксцессов, нельзя не признать кустарного характера организации большинства из них. Многие теракты были предотвращены, некоторые не состоялись из-за дефектов взрывного устройства, что само по себе свидетельствует об отсутствии достаточных ресурсов у их исполнителей.

Данный вывод подтверждается информацией, которую удалось получить в ходе расследования совершенных и предотвращенных терактов. По оценкам экспертов, осуществление наиболее крупного теракта 11 сентября 2001 г. потребовало от преступников затрат ориентировочно на сумму 200 – 300 тыс. дол. США.

Вопреки широко декламируемой связи терроризма с наркодолларами, в действительности таковая практически отсутствует. Средства для существования и организации террористических актов добываются путем мошенничества с кредитными картами, кражи и подделки документов и чеков, кражи компьютеров и мобильных телефонов из автомобилей. Например, в Великобритании одна из групп закупала в магазине товар, оплаченный поддельным чеком на сумму, не превышающую 99 фунтов. Через несколько дней преступники выезжали в другой район и начинали возвращать купленные вещи в различные филиалы того же магазина, предъявляя кассовый чек, оплаченный банковским чеком, и получая взамен наличные деньги. За мошенническую операцию такая группа зарабатывала 15 – 20 тыс. фунтов. Деньги переправлялись резидентам, сами исполнители зачастую живут в нищете.

Продажей наркотиков потенциальные террористы не занимались. Причина проста: наркотики привлекут внимание гораздо быстрее, чем рядовые кражи. А их специально обучали искусству оставаться незамеченными.

Отечественным теоретикам уголовного права, да и практикующим оперативным сотрудникам стоит задуматься над запоздалым признанием одного из самых известных экспертов мира по проблемам отмывания грязных денег Питера Лилли: "Никто – включая, разумеется, и меня самого – не мог точно предугадать ужасные события 11 сентября. Тем не менее… уже на тот момент у нас было достаточно оснований, чтобы задуматься о возможности террористического акта столь разрушительной силы, который произойдет, скорее раньше, чем позже. Но ошибка каждого из нас заключалась в том, что мы приняли на веру такой момент: совершение подобного акта следует ждать от одной из многочисленных международных фракций организованной преступности, но никак не от террористов… Однако, как и раньше, я продолжаю настаивать: ошибочно полагать, что отмывание денег имеет важность только в тех случаях, когда оно связано с терроризмом".

Как отмечают эксперты, в силу своей природы финансирование терроризма, возможно, и не подразумевает отмывание денег, так как с самого начала эти деньги могут быть абсолютно чистыми. Используя механизм отмывания, преступники скрывают первоначальные источники, чтобы исключить возможность выхода через них на организаторов преступления. Для этого, в частности, организаторы террористических операций не используют те каналы, которые служат предметом особого контроля. Так, в диспозиции большинства норм, устанавливающих ответственность за легализацию преступных доходов, на первом месте стоит осуществление финансовых операций, которые, как правило, производятся через банк. Предполагалось, что через банковскую систему террористы пересылают деньги, с помощью чеков и кредитных карточек их доставляют исполнителю теракта. На деле террористы преимущественно используют древнюю систему долговых обязательств, как самый традиционный и самый безопасный способ перемещения денег. Изобретенная китайцами, которые назвали ее фэй-чиэнь – буквально "летающие деньги", – в других частях мира она известна как чоп, бунди или хавалла. Своим появлением эта система обязана политическим неурядицам и глубокому недоверию к банкам, она почти всегда основывается на семейных или племенных связях, а инструментом ее поддержания традиционно является насилие.

В простейшей ее форме вместо денег используются фишки. Деньги кладут в ювелирный магазин в Карачи, а взамен получают невинный клочок бумаги, содержащий секретный код, или что-нибудь столь же безобидное, например десятидолларовую банкноту, на которой проставлена специальная печать. Когда записка или банкнота предъявляются меняле, ее податель получает деньги. Гигантский треугольник хавалла, образованный Дубаем, Пакистаном и Индией, тесно связан с террористическим миром. По многочисленным оценкам, через него ежегодно проходят 4 – 5 млрд. долларов. Это в 4 – 5 раз больше сумм, перемещаемых через обычные банковские каналы.

Хотя некоторые из 19 угонщиков самолетов, совершивших зверские преступления 11 сентября, использовали банкоматы, система хавалла, тем не менее, остается главным источником финансирования стратегических планов "Аль-Каиды" в Северной Америке.

Как сообщается в печати, есть опасение, что внебанковская система денежных переводов типа "хавалла" может появиться и в Украине. По мнению спецслужб, дополнительный риск для Украины представляет тот факт, что она находится на пересечении путей контрабанды наркотических средств и нелегальной эмиграции из Юго-Восточной Азии в Европу.

Если согласиться с тем, что основная цель ст. 209 УК все-таки пресечение финансирования терроризма, то конструкция диспозиции нормы должна бы адекватно, конкретно, "без излишеств" отражать объективную сторону состава преступления – реальный механизм финансирования терроризма. На деле этого нет. Например, вполне понятно, что говорить об использовании для финансирования террористических организаций преступных доходов, вложенных в покупку виллы, антиквариата, других ценностей, можно лишь с большой натяжкой. Аналогичная ситуация с приобретением акций, размещением денег на депозитных счетах банков и т.п. Обобщая, констатируем: денежные ресурсы, "посаженные на якорь", непосредственно для финансирования терроризма непригодны. Оно имеет место тогда, когда деньги "снимаются с якоря" и пускаются в "плавание", то есть когда виллы, драгоценности, акции и т.п. не покупаются, а продаются.

Разумность вывода подтверждается тем обстоятельством, что для финансирования терроризма, как показала практика, используются и вполне легально полученные средства, например, от продажи родового поместья, поступления в благотворительные фонды и т.п. Так, по данным спецслужб Пакистана и Королевства Великобритании, для подготовки терактов использовались средства, собранные британскими гражданами и благотворительными организациями для ликвидации последствий разрушительного землетрясения в Кашмире 2004 г..

И теоретически, и практически их удельный вес в общей сумме легализованных преступных доходов – величина явно малая. Получается, что, борясь с терроризмом путем отслеживания всех без исключения фактов легализации преступных доходов, мы ведем стрельбу по площадям, а не по конкретным целям, что, как известно, заведомо неэффективно. А коль так поступаем, то следует признать: в пресечении легализации преступных доходов борьба с терроризмом – задача важная, но отнюдь не всеобъемлющая.

Полностью отрицать вероятность негативного влияния легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, добытых преступным путем, на эффективность хозяйственной деятельности было бы ошибочно. Но экономические последствия данных преступлений, и каждого в отдельности, и в массе, не столь существенны, чтобы определять не только цель, но даже задачу обеспечения нормального функционирования системы хозяйствования в качестве первоочередных.

Если анализировать не намерения, а полученный результат, то допустимо утверждать: цель обеспечения эффективности хозяйственной деятельности, которую преследовал законодатель, устанавливая уголовную ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, добытых преступным путем, реализовать не удалось. Однако ст. 209 УК Украины, после соответствующей трансформации, теоретически может сыграть определенную роль в обеспечении эффективности правосудия в части предупреждения корыстных преступлений и исполнения вынесенных судом приговоров (о реальности таких ожиданий далее). В рамках задачи новая цель достигается путем использования, в числе других, и нетрадиционных средств, делающих завладение преступными доходами экономически и юридически заранее невыгодным для виновного. Государство, пресекая легализацию, не позволяет ими воспользоваться, тем самым делает корыстную цель преступника недостижимой. Сама же попытка воспользоваться преступно добытыми денежными средствами и иным имуществом грозит ему дополнительной судимостью и ощутимым сроком лишения свободы.

Абстрагируясь от содержащихся в ст. 209 УК Украины противоречий и погрешностей, замысел можно будет сформулировать следующим образом: "Полученные преступным путем средства подлежат возврату их законному владельцу или конфискации в доход государства. Это требование реализуется в приговоре суда по конкретному делу. Неисполнение данного требования – самостоятельное преступление". Если идея понята и сформулирована достаточно точно, то необходимо согласиться с авторами, считающими объектом преступления, предусмотренного ст. 209 УК Украины, правоотношения в сфере правосудия: посягательство на надлежащее выполнение закона и приговора суда в части конфискации денежных средств и имущества, добытых преступным путем, или возврата их законным владельцам.

Когда цель и средства определены, возникает так называемая альтернатива цыгана: или этих отмыть, или новых нарожать. Закономерный вопрос: зачем давать виновному возможность рискнуть, попытаться распорядиться преступно нажитым? Более разумно (в рамках канонической теории целей наказания) усилить угрозу наступления неблагоприятных последствий не только в неопределенном будущем, а и при установлении ответственности за предикатное преступление. Будем объективными: какими бы лозунгами ни обосновывалось включение в Уголовный кодекс Украины ст. 209, реально мы получили весьма усложненную форму усиления санкций за совершение ограниченной группы корыстных преступлений, и ничего более. Куда разумнее напрямую усилить санкции норм, устанавливающих ответственность за совершение предикатных преступлений. Одновременно допустимо внести изменения в ряд других действующих норм, дополнить Уголовный кодекс новыми нормами.

Так, неисполнение виновным требований закона возместить нанесенный ущерб или устранить причиненный вред, полностью выдать денежные средства и имущество, полученные преступным путем, целесообразно отнести к обстоятельствам, отягощающим наказание, и внести соответствующее дополнение в ст. 67 УК Украины.

Представляется оправданным в санкции норм УК, которые предусматривают ответственность за все виды деяний, преследующих цель преступного обогащения, включить, помимо основной, и дополнительную меру наказания в виде штрафа, исчисляемого суммой невозмещенного преступного обогащения.

В случае использования денежных средств и иного имущества, полученных преступным путем, в финансовой, хозяйственной или иной экономической деятельности штраф назначается в кратном исчислении.

Одновременно, в целях обеспечения реальности взыскания, требуется дополнить ч. 4 ст. 53 УК, установив: "Штраф, назначаемый как основная или дополнительная мера наказания в кратном исчислении к сумме причиненного ущерба, подлежит взысканию в полном размере. Зачет штрафа общественными или исправительными работами не допускается".

Необходимо четко оговорить: в данной ситуации, да и вообще, штраф рассматривается как мера наказания, преследующая, в числе других, предупредительную цель. Оговорка сделана в связи с предпринимавшимися попытками превратить штраф в меру компенсационную.

Если ставится задача сделать преступление экономически невыгодным для преступника, то почему затраты государства на его розыск и суд производятся из кошелька налогоплательщика? В гражданском процессе разработаны соответствующие процедуры, издержки распределяются между истцом и ответчиком, хотя методика расчета далека от совершенства. Представляется оправданным разработать методику расчета издержек в уголовном процессе от принятия заявления потерпевшего до вступления приговора в законную силу, с включением затрат на исполнение наказания. Вся эта сумма подлежит возмещению осужденным по приговору суда.

Заслуживает одобрения опыт США, где еще в 50 е годы прошлого столетия законодательно была введена практика установления обязательной минимальной границы санкции. Так, в законе о борьбе с наркотическими преступлениями (Закон Боггса) регламентирован обязательный минимум наказания в виде лишения свободы на срок 2 года за совершение преступления впервые, 5 лет – во второй раз и 10 лет – в третий раз. Указанные сроки несколько увеличены новым Законом о контроле наркотических средств 1956 г. Было бы разумно дополнить УК Украины статьей 67-1 с перечнем преступлений, за совершение которых устанавливается обязательная минимальная мера наказания, в том числе за повторность.

Целесообразно дополнить общую часть Уголовного кодекса Украины разделом "Возмещение ущерба, причиненного преступлением". В числе других определить в нормах этого раздела порядок исчисления суммы ущерба, подлежащего возмещению, при изменении за время исполнения приговора уровня инфляции, цен на имущество, подлежащего возмещению, курса валют, котировки акций и т.п., регламентировать право обращения взыскания на наследство умершего.

Конфискации или изъятию для возмещения причиненного ущерба подлежат деньги, ценности и иное имущество, переданное виновным в совершении преступления своим родственникам и иным лицам в порядке дарения, займа, аренды, договора пожизненного содержания, других гражданско-правовых актов.

Переживаемый нами так называемый "переходный период" характеризуется если не полным отсутствием, то, во всяком случае, крайней неразвитостью гражданского общества. Как результат – массовые злоупотребления представителей властных структур во всех сферах, прежде всего в имущественных и хозяйственных правоотношениях. Активного противодействия этому явлению в законодательстве нет. Регламентация общей ответственности в нормах главы ХVІІ УК недостаточно эффективна из-за отсутствия привязки к конкретным видам преступлений. Поэтому представляется обоснованным шире применять в нормотворчестве как квалифицирующий признак корыстных, хозяйственных и других преступлений совершение уголовно наказуемого деяния должностным лицом с использованием служебного положения.

Если во имя сохранения международного пиетета остановиться на варианте сохранения в Кодексе ответственности за легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, полученных преступным путем, то ст. 209 и еще нескольких норм необходимо существенно реконструировать.

Для устранения отмеченных выше противоречий легализацию (отмывание) доходов, добытых преступным путем, следует рассматривать как производную от преступления "сокрытие имущества". Тогда выстраивается логически разумная система: виновный осужден за совершение предикатного преступления, плюс уклонился от исполнения приговора, скрыв денежные средства или иное имущество, подлежащие возврату законному владельцу или конфискации, плюс противоправно распорядился этими денежными средствами или имуществом в целях их легализации.

В рамках предложенной схемы ст. 388 УК Украины ("Незаконные действия в отношении имущества, на которое наложен арест или которое описано либо подлежит конфискации") предлагается изложить в следующей редакции:

"Статья 388. Сокрытие денежных средств или иного имущества, подвергнутых аресту, либо описи, или подлежащих возврату законным владельцам, либо конфискации.

Сокрытие денежных средств или иного имущества, подвергнутых аресту, либо описи, или подлежащих возврату законным владельцам, либо конфискации, –

наказывается штрафом в размере двукратной суммы сокрытых денежных средств или стоимости сокрытого имущества и лишением свободы на срок от пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до десяти лет".

Дополнить норму квалифицирующими признаками: сокрытие денежных средств или иного имущества в крупном или особо крупном размере, совершение преступления должностным лицом с использованием служебного положения либо по предварительному сговору группой лиц или организованной группой.

Норму, предусматривающую ответственность за легализацию (отмывание) доходов, добытых преступным путем, для объективного отражения реальной цели законодателя и обеспечения логической последовательности системы ответственности целесообразно поместить в раздел ХVIII УК Украины "Преступления против правосудия" под номером 388-1, исключив из Кодекса ст. 209.

Поскольку диспозиция ст. 209 УК Украины страдает повторами, неоправданными попытками излишне конкретизировать формы деяния и, самое главное, дублирует ответственность, предусмотренную ст. 388 как в действующей, так и в предлагаемой редакции, целесообразно сформулировать новую норму следующим образом:

"Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, добытых преступным путем, а также прав на них, посредством использования в финансовой, хозяйственной или другой экономической деятельности, –

наказывается штрафом в размере двукратной суммы легализуемых денежных средств, стоимости имущества и полученного дохода от их использования, и ... ".

Исключить из санкции конфискацию денежных средств либо другого имущества, полученных преступным путем, добавив конфискацию доходов, полученных от использования денежных средств либо другого имущества, полученных преступным путем.

Формулу части 1 примечания к ст. 209 УК Украины при переносе в ст. 388-1 дополнить определением предикатного преступления, регламентировав, что таковым является любое преступление, совершая которое виновный преследует цель преступного обогащения; взять в качестве критерия размер преступного обогащения либо (что в моем понимании не имеет логической основы, но исповедуется законодателем) признать предикатным преступлением деяние, за совершение которого виновный подвергнут наказанию в виде лишения свободы на срок три или более года.

Аналогично:

- дополнить ч. 2 ст. 209 квалифицирующим признаком – совершение должностным лицом с использованием служебного положения.

- убрать из ч. 1 примечания исключение из числа предикатных преступлений деяние, предусмотренное ст. 212 УК Украины. Ст. 207 из УК Украины исключить.

Признать утратившими силу положения Постановления Пленума Верховного Суда Украины № 5 от 15 апреля 2005 года "О практике применения судами законодательства об уголовной ответственности за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем", противоречащие предлагаемой концепции.

Еще один нюанс. Коль преследуется цель лишить преступную деятельность экономической выгодности, то почему ответственность ограничивается конфискацией только тех денежных средств и иного имущества, которые на момент уголовного преследования оказываются у виновного в наличии? А если, например, добытые путем преступного присвоения денежные средства он проиграл, пропил, потерял, у него их украли и т.п. Его обязанность исполнить приговор в части возмещения причиненного ущерба сохраняется? Безусловно. Обязан он передать в возмещение причиненного ущерба или в порядке возврата суммы, подлежащей конфискации, те деньги, которые заработал, получил в наследство, в подарок, выиграл? Обязан. Неисполнение данной обязанности есть не что иное, как неисполнение приговора в этой части. И если уж создавать условия, обременительные для преступника, чтобы сделать преступную деятельность экономически непривлекательной, то логично установить ответственность за уклонение от исполнения приговора путем использования (кроме четко оговоренных случаев) в финансовой, хозяйственной и иной экономической деятельности либо гражданско-правовом обороте правомерно полученных денежных средств и иного имущества, подлежащих взысканию в возмещение причиненного ущерба, нанесенного вреда или в качестве конфискации, дополнив Уголовный кодекс Украины ст. 388-2.

Однако установить уголовную ответственность недостаточно. Не секрет, что изымается только то имущество, на которое был наложен арест в ходе судебного следствия. В дальнейшем исполнительное производство откладывается в долгий ящик и покрывается слоем пыли. Реально можно уповать только на случай.

Сегодня борьба с легализацией (отмыванием) денежных средств или иного имущества, добытых преступным путем, напоминает рыбную ловлю с удочкой: кто-то попался на крючок, а основная масса рыбы осталась в мутной воде. Необходимо создание сети постоянного мониторинга за доходами лиц, осужденных за совершение предикатного преступления и не исполнивших приговор в части возмещения причиненного ущерба или конфискации преступно полученных доходов. Целевой, предметный, поименный мониторинг должен вестись до окончательного исполнения приговора без применения сроков давности, а уклонение от его исполнения – рассматриваться как длящееся преступление.

Новые возможности в борьбе с организованной преступностью, в том числе с отмыванием преступных доходов, дает использование электронно-вычислительной техники. В той или иной мере информационные системы разработаны во всех цивилизованных государствах. Например, вступивший в 1969 году в должность президента Федеральной службы криминальной полиции (ВКА) ФРГ Хорст Герольд, прозванный коллегами "комиссаром-компьютером", был первым немецким полицейским, сделавшим ставку на тотальный контроль за неблагонадежными элементами с помощью компьютерной системы. Гигантский вычислительный центр, построенный Герольдом в штаб-квартире ВКА в Висбадене, содержал всевозможные данные о десятках тысяч немцев, а сложнейшие алгоритмы поиска позволяли в кратчайшие сроки сортировать попавших в поле зрения компьютерной системы подозрительных граждан по степени общественной опасности. Именно Герольд стал первым, кто начал вносить в полицейские картотеки данные о банковских переводах граждан, аренде квартир, телефонных звонках и других "электронных следах", оставляемых гражданами в повседневной жизни. Система Герольда была настолько совершенной, что принципиальная смена компьютеров в штаб-квартире ВКА была произведена лишь в 2001 году.

В Украине, хоть и с опозданием, аналогичные системы создаются на уровне регионов. (Приложил руку к этому и один из авторов настоящей работы.) Ныне предпринимаются меры к объединению их в общегосударственную информационную систему.

Общее решение проблемы видится в создании эффективного организационного механизма безусловного изъятия у лиц, совершивших преступление, полученных доходов. Для этого представляется целесообразным дополнить существующую в МВД Украины систему учетов (что наиболее оптимально) или создать в Министерстве юстиции Украины самостоятельную автоматизированную систему учета лиц, в отношении которых не исполнен приговор в части конфискации имущества, приобретенного преступным путем, и возмещения ущерба потерпевшему. Доступ к информации в этой системе должны иметь нотариусы, соответствующие сотрудники бюро технической инвентаризации, органов ГАИ, банков, кредитных обществ, страховых компаний, органов регистрации субъектов хозяйственной деятельности (перечень может быть уточнен).

На них следует возложить обязанность проверять, не состоят ли лица, совершающие сделки с имуществом, на учете как уклонившиеся от исполнения приговора в указанной части, и в положительном случае сообщать об этом в Департамент исполнения наказания МЮ Украины.

Одновременно будет оправданным установить административную и уголовную ответственность сотрудников Департамента исполнения наказаний за непредставление в аналитическую систему учета информации о лицах, в отношении которых приговор в части конфискации преступно полученных доходов и возмещения причиненного ущерба остался без исполнения, а также сотрудников перечисленных выше органов и организаций, не сообщивших в Департамент исполнения наказаний о ставшей им известной попытке легализации доходов, добытых преступным путем.

Необходимость усиления мер уголовной ответственности за совершение преступлений с корыстной целью понятна. Однако трудно даже объяснить, почему при всем при этом остается без каких-либо изменений уголовная политика в части борьбы с использованием преступных доходов для финансирования дальнейшей преступной деятельности, и не только терроризма.

Для устранения данного противоречия предлагается дополнить Уголовный кодекс статьей 388-3 в следующей редакции:

"Статья 388-3. Использование денежных средств или иного имущества, полученных преступным путем, а также полученного от их использования дохода для осуществления дальнейшей преступной деятельности.

Использование денежных средств или иного имущества, полученных преступным путем, а также полученного от их использования дохода для осуществления дальнейшей преступной деятельности

- наказывается штрафом в размере трехкратной суммы использованных денежных средств либо другого имущества, а также полученного дохода от их использования, и лишением свободы...".

Для единого толкования понятия преступлений, предусмотренных ст.ст. 396, 388, 209 (388-1) УК Украины:

- по ст. 396 УК Украины целесообразно квалифицировать укрывательство преступника, сокрытие или уничтожение следов, орудий или средств совершения преступления;

- ответственность по ст. 388 УК Украины ограничить, предусмотрев ее наступление лишь за совершение деяний, направленных на утаивание от правоохранительных и судебных органов подлежащих возврату законным владельцам или конфискации полученных преступным путем денежных средств либо другого имущества без юридического распоряжения ими (например сокрытие в тайнике, перемещение в другое место хранения, фабрикация документов, создающих видимость легальности владения);

- юридическое распоряжение преступно приобретенным в финансовой, хозяйственной или иной экономической деятельности либо гражданско-правовом обороте должно влечь наступление ответственности по ст. 209 (388-1) УК Украины.

Как бы замыкая предложенный (далеко не полный) комплекс антистимулов совершения корыстных преступлений, следует согласиться с мнением многих авторов о необходимости введения в уголовном праве понятия профессиональной преступности и установить ответственность, в частности, за извлечение преступного дохода путем систематической экономической деятельности.

Источник: глава из монографии

Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Ответственность за легализацию преступно приобретенных доходов в уголовном законодательстве Украины и Российской Федерации: Монография / МВД Украины, Ин-т экон.-пр. исл. НАН Украины, Луган. гос. ун-т внутр. дел им. Э.А. Дидоренко, Восточноукр. нац. ун-т им. В. Даля. – Луганск: РИО ЛГУВД им. Э.А. Дидоренко, 2008. – 496 с. – Библиогр.: С. 463-492.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике