Что осталось на трубе?

Уголовный кодекс Украины по логичности своей структуры и отдельных норм далеко не образец для подражания. А норма ст. 209 УК Украины смело может быть названа лидером деконструкции системы уголовного права, разрушения основополагающих принципов. Ее внутренняя алогичность, рассогласованность с нормами не только Уголовного, но и других кодексов Украины – идеальный пример практического воплощения знаменитого: "Чей туфля? Мое!".

Начнем с элементарного требования законодательной техники: одинаковые понятия, содержащиеся в законе, должны иметь одинаковое содержание. В ст. 209 УК как легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем, квалифицируется совершение финансовой операции либо заключение сделки с денежными средствами или другим имуществом, полученными вследствие совершения общественно опасного противоправного деяния, которое предшествовало легализации (отмыванию) доходов, а также совершение действий, направленных на сокрытие или маскировку незаконного происхождения таких денежных средств или другого имущества либо владения ими, прав на такие денежные средства или имущество, источника их происхождения, перемещения, а равно приобретение, владение или использование денежных средств либо другого имущества, полученных вследствие совершения общественно опасного противоправного деяния, которое предшествовало легализации (отмыванию) доходов. В то же время в УК имеется ст. 306 со следующей диспозицией: размещение средств, добытых от незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, в банках, на предприятиях, в учреждениях, организациях и их подразделениях или использование таких средств для приобретения объектов, имущества, подлежащих приватизации, либо оборудования для производственных либо других нужд, или использование таких доходов (средств и имущества) с целью продолжения незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров. Комментировать разночтения в текстах диспозиций этих норм просто не хочется.

Впрочем, уж очень осуждать законодателя не стоит. Украина и так всеми силами стремится мимикрировать под западные расцветки, а тут еще нас внесли в черный список за отставание в деле борьбы с отмыванием преступных доходов – вот и пришлось в срочном порядке наводить глянец на ст. 209 УК.

Думать, как всегда, некогда – взяли западный образец. И, чтобы, опять-таки как всегда, быть впереди Европы всей, расширили диспозицию статьи сверх всякой меры. Ныне, когда спешить уже некуда, давайте спокойно попытаемся определить, за какие преступные действия реально установлена ответственность, какую часть криминальной сферы мы стремимся блокировать с помощью этой столь разрекламированной нормы.

Вариантов, конечно, может быть множество. Но, если исходить из буквального толкования диспозиции, суть – это когда какой-то бедолага обивает пороги банка или фирмы с мешком наличных денег с целью пристроить их на официальный безналичный счет. Ситуация типична для Запада. В развитых странах основная форма расчетов за товары и услуги именно безналичная, чеком или кредитной карточкой. Возможности использования наличных денег весьма ограничены. (Исключение составляет Япония, чья экономика в чрезвычайной степени зависит от оборота наличности.) В большинстве государств абсолютно конкретно определен перечень операций, доходы от которых считаются преступными: торговля наркотиками, оружием и так далее. Поскольку расчеты за подобный товар всегда осуществляются наличными, закон об отмывании призван препятствовать переводу этих денег из наличного состояния в безналичное – или за счет размещения денег на счетах в банке, или путем приобретения какого-либо ликвидного имущества. Аль Капоне вошел в историю и породил термин "отмывание", создав в период действия "сухого закона" технологию перевода наличных "грязных" денег в безналичные в качестве якобы оплаты услуг по стирке вещей в прачечных. Теперь скажите, сколько таких энтузиастов можно найти в современной Украине?

В Украине, России, других странах СНГ картина "с точностью до наоборот": проблема проблем не обезналичивание, а обналичивание денег. "Использование банковских институтов для криминальных целей, к сожалению, продолжается, и мы с вами являемся свидетелями обналичивания ежемесячно в стране миллиардов рублей, – заявил Владимир Путин. – Мы являемся свидетелями вывода огромных финансовых ресурсов за границу. Средства, которые в огромных количествах обналичиваются каждый день через банковскую систему страны, используются не только на оплату в конвертах услуг работников в определенных сферах. Эти средства используются также на оплату чиновников, предоставляющих услуги представителям бизнеса в обход закона и интересов общества, то есть фактически идут на огромные взятки. Эти средства используются на криминальные цели в широком смысле этого слова".

Обналичивание автоматически приравнивается к отмыванию доходов, полученных преступным путем, и борьба с ним ведется по полной программе. В России скопом закрываются банки, уличенные в обналичивании. Существует версия, что заместитель председателя Центробанка РФ А. Козлов был убит как раз за то, что слишком активно отзывал лицензии у банков, специализирующихся на обналичке.

В Украине активность поменьше, но в печати периодически сообщается о случаях успешной работы правоохранительных органов. Например, в Луганской области сотрудники Управления Службы безопасности совместно с областной прокуратурой пресекли деятельность конвертационного центра, осуществлявшего финансовые махинации по обслуживанию теневого сектора экономики. Операции с денежными средствами проводились через ряд коммерческих структур и филиалов банковских учреждений. Только в 2005 году с их помощью в теневой оборот было переведено свыше 100 миллионов гривен. У задержанных изъято 1,4 миллиона гривен наличными. В г. Харькове выявлена фирма, обналичившая, по данным МВД Украины, 1,5 миллиарда гривен. 17 апреля 2007 года ГНАУ обнародована информация, согласно которой ведомством только с начала года раскрыто 98 конвертационных центров, через которые проведены незаконные операции на сумму 5,4 млрд. гривен. Установлены тысячи реально действующих предприятий, которые пользовались услугами этих центров, и схемы незаконного вывода валюты за границу в сумме 4,5 млрд. грн.

К сожалению, это единичные примеры, которые лишь косвенно отражают истинное положение. Сегодня именно данные цифры мы показываем Западу как результат борьбы с отмыванием преступных доходов. Между тем в такого рода отчетах есть немалая доля лукавства. Повторяю: в отличие от Запада в Украине и других странах СНГ использование наличных денег в расчетах не вызывает никаких проблем. Более того, как и в начале девяностых годов, за наличные можно приобрести почти все несколько дешевле, чем по безналу, – таким путем продавец может занизить в отчете сумму сделки и уменьшить оплату налога. За наличные можно купить квартиру, дачу, автомашину, ювелирные изделия, иностранную валюту. Если нужно соблюсти определенные правила, например, при покупке домостроения, используются стандартные процедуры: гражданин привозит чемодан денег в фирму-однодневку, где ему выписывают чек, и с этим чеком приезжает к риэлтору, который оформляет оплату по такому безналу. По общему правилу эта сумма составляет 10 – 15% суммы фактической сделки. Поэтому, в отличие от Запада, у нас, как и в России, типично не обезналичивание, а, напротив, обналичивание денег, которое осуществляется в космических масштабах.

Томас Грешем, управляющий монетным двором королевы Елизаветы Английской, в свое время бросил фразу: "Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие". По заключению экономистов, в Украине наличная гривня – "лучший денежный знак", чем безналичная. На операции, связанные с обменом безналичной гривни на наличные валюты, приходится не менее 50% объема операций с безналичной гривней, полученной в кредит субъектами хозяйствования. Это составляет сумму порядка 17 млрд. гривен. Подчеркнем, 17 млрд. – сумма ежегодного обмена безналичной гривни на наличную через банки. А всего в Украине только на начало 2004 года во внебанковском обороте находилось более 33 млрд. гривен, или 34,8% всей денежной массы (для сравнения: в развитых странах доля денежной наличности в обороте составляет 5-10%). По отдельным экспертным оценкам, ежегодно в "тени" выплачивается более 25 млрд. гривен. Это служит доказательством того, что субъекты хозяйствования стремятся избавиться от безналичной гривни, обменяв ее на другие, более привлекательные денежные знаки.

Статистика, если она объективна, штука полезная. Но цифра есть цифра. Надо еще выяснить, что она означает. В данном случае необходимо разобраться, для кого наличная гривня хороша, а для кого – не очень. Стратегически подобное обилие наличных денег означает, что повседневно и ежечасно меня и других добропорядочных граждан Украины обворовывают и лишают многих социальных благ, которые обязано предоставлять нам государство. Причина элементарна: наличные деньги не приносят облагаемой налогом прибыли. Это чистый вычет из национального капитала, по образному выражению одного из экономистов – большая форточка, в которую выдувается капитализация страны. И теоретически, и практически объем функционирования наличных денег есть приближенный показатель тенизации и криминализации экономики, общества в целом.

В марте 2006 г. Кабинет Министров Украины издал постановление № 377 "Некоторые вопросы осуществления расчетов за проданные товары…", согласно которому с 1 июля 2007 года все торгово-сервисные предприятия (ТСП) областных центров Украины с годовым объемом оборота свыше 5 млн. гривен обязаны установить у себя РОS-терминалы для приема платежных пластиковых карт. Для предприятий, продающих нефтепродукты, лекарства, автомобили, бытовую и офисную технику, мебель, парфюмерию (если площадь торгового зала превышает 400 кв. м.), а также общепита (на более чем 40 посадочных мест) установка РОS-терминалов обязательна независимо от объема оборота. Исключение сделано для закрытых заведений общественного питания: для них установка РОS-терминалов необязательна.

Как видим, больше года отводилось предприятиям на то, чтобы исполнить постановление Кабмина и изыскать возможности установки платежных терминалов. Крупнейшие банки предложили им свою помощь, вызвавшись устанавливать оборудование за свой счет. Банкиры в один голос утверждали, что выполнение правительственного постановления № 377 поможет окончательно сформировать в Украине культуру безналичных расчетов. Кроме того, переход на безналичные платежи позволит государству существенно сэкономить на обслуживании наличного денежного обращения. Однако год прошел, но сегодня к услугам украинцев в торговых точках – всего 45 тыс. терминалов, принимающих к оплате банковские карты (хотя на налоговом учете состоят более 400 тыс. торговых предприятий). Как свидетельствует статистика, это лишь 5 – 15% от количества РОS-терминалов в европейских странах.

Причина на поверхности. Республика Корея успешно решила проблему вывода "в свет" "теневой экономики". Развитие безналичных расчетов с использованием платежных карт было определено как инструмент "конвертации" теневой наличной массы в безналичную с общим стандартным налогообложением. Для всех предприятий, годовой товарооборот которых превышал 18 тыс. дол. США, было установлено правило обязательного приема к оплате платежных карт. Причем пользователи карт получили право информировать налоговые органы о нарушении торговцами этого правила. Для юридических лиц, использовавших и принимавших платежи с помощью карт, уровень НДС (на соответствующие суммы) был снижен на 20% от стандартного уровня. Все хозяйственные расходы на сумму больше 35 дол. должны были осуществляться с помощью платежных карт: только это позволяло предприятиям относить соответствующие суммы на валовые расходы. За 1997 – 2000 годы доходы корейского бюджета (в том числе и благодаря вышеупомянутым мерам) возросли с 42 до 57 млрд. дол. Расходы государства на обслуживание оборота денежной наличности снизились на 3 млрд. дол., уровень "теневой" экономики сократился с 16% до 12% ВВП, рост безналичного использования карт составил 290%. Комментировать ситуацию в Украине излишне.

Можно ли сам по себе факт обналичивания денег приравнять к их легализации? Ответ зависит от того, каково происхождение денег. Если владелец частной фирмы перевел часть своих законно созданных активов в наличные деньги, естественно, ни о каком отмывании речи быть не может, даже в том случае, когда они – а это весьма распространенное явление – расходуются на взятки представителям власти, от которых зависит безопасное и выгодное ведение бизнеса, на выплату зарплаты "в конвертах" и т.п.

Однако расходовать на взятки кровно заработанные деньги бизнесмену жалко. Практика свидетельствует, что на эти цели идут средства, добытые преступным путем. Как и способы получения преступных доходов, технология взятки не стоит на месте, она эволюционирует, приспосабливается к законодательному и правоприменительному противодействию. Довольно быстро соответствующая реакция произошла после активизации борьбы с обналичиванием преступно добытых средств. Российские исследователи М. Рубченко и М. Тальская констатируют (приношу извинения за обширные цитаты): "И предприниматели, и представители власти в нашей стране прекрасно знают, что любому российскому предприятию наличка сегодня жизненно необходима для того, чтобы давать взятки чиновникам. По данным опроса компаний, проведенного Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и Всемирным банком, чаще всего взятки получают налоговые инспектора (их назвал 21% респондентов, признавшихся в даче взяток), судьи и сотрудники правоохранительных органов (16,2%), пожарные и строительные инспектора (13,9%), чиновники, распределяющие госконтракты (13,4%), и таможенники (12,5%). Этот колоссальный спрос на взятки в значительной мере обусловливает широкое предложение услуг по обналичиванию денег. Понятно, объявив войну коррупции, власти не могли не обратить внимание на это обстоятельство.

Похоже, давать смертельный бой коррупции "на обналичном фронте" уже слишком поздно: коррупционеры тоже переходят на безналичные формы расчетов. Все больше распространяется взятка в виде услуги, например прием чиновничьего родственника на работу с большой зарплатой. Или передача чиновнику пакета акций компании и так далее. Но наиболее динамично растущий вид взятки сегодня – банковская карта на предъявителя, по которой в любой момент можно снять со счета компании-взяткодателя конкретную сумму денег. По сообщениям банков, за последний год количество таких карт в обращении увеличилось на порядок. Количество банков, их выпускающих, тоже стремительно растет. Соответственно, так же стремительно растет и их поддержка властей в борьбе с обналичиванием денег".

О размерах коррупции, как и выплат зарплаты "в конвертах", говорить нет необходимости – явления общеизвестны. Но… ни дача взятки, ни выплата зарплаты "в конвертах" ответственности по совокупности по ст. 209 Украины не влечет.

Пойдем дальше. Исходя из фактической ситуации, М. Рубченко и М. Тальская пришли к однозначному выводу: "С полным основанием можно констатировать, что отождествление обналичивания денег и отмывания преступных доходов неправомочно. Но за одним исключением: когда обналичивание денег само по себе является средством их отмывания. Такое возможно в единственном случае – когда криминальные деньги имеют безналичную форму, то есть украдены с банковского счета жертвы. С чьих счетов можно украсть миллиарды рублей, причем так, чтобы не разразился публичный скандал? Ответ один: с бюджетных счетов государства. Очень похоже, что именно это и происходит. "Столько наличных денег, сколько обналичивается сегодня, для ведения бизнеса, даже с учетом взяток и зарплат в конвертах, просто не требуется, – заявил корреспонденту "Эксперта" топ-менеджер одной из крупных российских компаний. – Понятно, что дело здесь не во взятках, а в обналичивании бюджетных денег, чтобы нельзя было проследить, откуда эти миллиарды взялись…".

Так что, – пишут М. Рубченко и М. Тальская, – если Кремль, мобилизуя правоохранительные органы на борьбу с обналичкой, на самом деле имеет в виду борьбу с разворовыванием бюджетных денег, тогда все сходится, приравнивание обналички к отмыванию денег справедливо, разумно и более чем актуально. Если же нет, то активизация борьбы с обналичиванием денег принесет гораздо больше вреда, чем пользы, поскольку при этом не будут решаться реальные проблемы.

В частности, понятно, что если под отмыванием денег понимают исключительно обналичку и борются именно с ней, то борьба с отмыванием денег "в западном смысле", то есть с криминальными деньгами организованной преступности, отходит на задний план – отчетность и так получается хорошая, для премий и новых званий силовикам хватит и "отмывочных" банков.

Необходимо констатировать: М. Рубченко и М. Тальская изложили официальную позицию российской власти в части оценки противоправного обналичивания денежных средств. Еще раз повторим: позиция удобна, ибо позволяет создать видимость благополучия в борьбе с легализацией преступных доходов, хорошо выглядеть в глазах западных экспертов. Может, в силу этого замалчивается очевидная несостоятельность афишированной юридической квалификации указанных деяний.

В описанном авторами масштабном примере в большинстве случаев обналичивание является не легализацией похищенных бюджетных средств, а составным элементом способа их хищения. Денежные средства перегоняются с одного счета на другой, оставаясь собственностью государства или иной структуры, и лишь в результате обналички переходят во владение расхитителя. На этот случай есть хитромудрое Постановление Пленума Верховного Суда Украины № 5 от 15 апреля 2005 года "О практике применения судами законодательства об уголовной ответственности за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем", в соответствии с п. 8 которого деяния, являющиеся способом совершения предикатного преступления, не могут быть квалифицированы как легализация преступно полученных средств.

Верховный Суд Украины не усмотрел наличия преступления, предусмотренного ст. 209 УК Украины, в действиях С., который путем подделки документов создал фиктивную фирму, получил обманным путем на ее счет от покупателя предоплату на поставку несуществующих 40 тонн масла, а деньги через банк по подложным поручениям перечислил фиктивному ООО "Интервектор". В решении коллегии судей Судебной палаты по уголовным делам Верховного Суда Украины указано: "Как следует из материалов дела, полученные С. путем мошенничества деньги не были легализованы или отмыты в соответствии с обстоятельствами, предусмотренными диспозицией ст. 209 УК. Что касается перечисления на счет ООО "Интервектор" полученных вследствие фиктивной реализации масла денег, то эти действия осужденные совершили именно с целью беспрепятственного завладения деньгами, а не для их легализации или отмывания, как предусмотрено диспозицией указанной нормы".

Отмечу, что во многих случаях отмывание вообще не требует обналичивания денежных средств. Элементарно простой пример. В Одессе сотрудники УБОП, а затем и ревизоры областного КРУ обнаружили и задокументировали факт почти двухмиллионного завышения объемов выполненных строительных работ на особо техногенно опасном для Одессы объекте – дамбе Хаджибейского лимана. Согласно актам приема-сдачи работ, строителями ЧП "Ремерцентр" выполнены работы по предотвращению разрушения дамбы и понижению уровня воды в Хаджибейском лимане на общую сумму 13487169 грн., а фактически, по контрольным обмерам ревизоров, эта сумма была завышена на 1940220 грн. Вместо новых труб большого диаметра, задокументировано в акте проверки, на объекте смонтированы старые ржавые трубы, причем несоответствующего диаметра.

Полученные и присвоенные частным предприятием излишки государственных средств находились на банковском счете ЧП и, естественно, расходовались на хозяйственные и другие нужды даже до подписания акта приема-сдачи якобы выполненных работ, то есть до завершения состава преступления, предусмотренного ст. 191 УК Украины. Но это не отменяет констатации того факта, что зачисление данных средств на банковский счет и последующие операции с ними явились составной частью способа преступного их присвоения.

Не меняется квалификация и в более распространенных случаях хищений, когда, например, искусственно завышается стоимость приобретаемого юридическим лицом товара, а разница в форме так называемого "отката" присваивается физическими лицами – участниками сделки. Когда еще не было Адама Смита, Карла Маркса и других корифеев экономической науки, министр финансов короля Людовика XVI сформулировал жизненный по сей день постулат: "Обменная стоимость и цена товара определяется соотношением потребностей и интенсивности желаний лиц, участвующих в обмене". Можно добавить, что сегодня интенсивность желаний зачастую не зависит от потребностей, превращается в самостоятельный фактор. Мы с этим парадоксом столкнулись еще на заре перестройки, когда стал известен факт заключения договора с иностранной фирмой на изготовление бланков паспортов стоимостью 15 млн. долларов США при наличии ничем не ограниченной возможности выполнить заказ украинским предприятием всего за 2 млн. долларов США. Дальше пошло-поехало, и не только в Украине.

Так, Следственным комитетом МВД РФ установлено, что в Пенсионном фонде РФ конкурсы на поставку оборудования были фиктивными: определенные коммерческие структуры изначально назначались победителями. Стоимость поставляемого ими оборудования превышала рыночную в несколько раз. Разницу в ценах делили между собой договаривающиеся стороны. "Откат" составил 300 миллионов рублей из выделенного миллиарда.

Другие примеры, ставшие достоянием российских СМИ: "Проводился конкурс на поставку стерилизационного оборудования. Ведущим предприятием в этой сфере является Тюменский завод медоборудования и инструментов. Он и цену предложил на 16 миллионов рублей меньше. Но победила все равно Московская посредническая фирма ЗАО "МедСтор". Такая же ситуация с препаратами для дезинфекции. В России несколько предприятий производят подобные средства, однако конкурс выиграла фирма, входящая в структуру "Биотэк", которая на территории России только разливает израильские препараты". В Украине были закуплены реакторы для атомных электростанций у фирмы, установившей цену их на 178 миллионов гривен больше, чем предлагали другие организации.

По сообщениям печати, в конце 90-х годов на одну из украинских АЭС поставили ограничители перенапряжения ОПН-750. Рыночная стоимость их составляла приблизительно 3 млн. дол., но так как платили векселями и прочим фантиком, то легко сошлись на 23,08 млн. дол. Позже долг был благополучно переуступлен на Гибралтарскую офшорку, которая и занялась его выбиванием.

В конце 90-х украинские ядерщики вывезли демонтированное оборудование с закрытой Крымской АЭС в Молдову по цене металлолома, дабы тут же купить его обратно как остродефицитную вещь. Цена при этом дивно возрастала в сотни раз – и "вешалась", естественно, на атомные станции.

Хищение осуществляется путем перечисления суммы "отката" на банковские счета расхитителей. То есть "совершение финансовой операции" (ст. 209 УК) является способом хищения и по букве постановления Пленума Верховного Суда квалифицироваться как легализация денежных средств не может. Ситуацию даже парадоксом не назовешь – какая-то логическая абракадабра. На Западе (а мы его копируем) торговцы оружием или наркотиками продали свой товар за наличные. Как указывалось, там наличными деньгами масштабно оперировать трудно, практически невозможно. И столь же трудно, практически невозможно контролировать движение наличных денег. Поэтому во главу угла поставлен контроль за превращением нала в безнал, что и составляет суть преступления "легализация преступно полученных доходов". По этому критерию ведется разграничение предикатного преступления и легализации. У нас совершенно другая структура преступности, иной перечень предикатных преступлений. Мы по старой привычке искусственно создали неоправданные трудности и пытаемся ценой колоссальных усилий их преодолевать. Определили, что значительная часть преступного поступления денежных средств на банковский счет и их обналичивание является предикатным преступлением, а потом, для квалификации по ст. 209 УК, ищем ветра в поле, ждем, когда за эти деньги что-то купят. Хорошо если "Мерседес" или домостроение – это хоть проследить можно, а если штаны или шубу, даже драгоценности – попробуй найти концы. Понятна разница в масштабе, но ст. 209 не имеет ограничений по минимуму суммы. Уж если хотели найти компромисс между западной и отечественной спецификой борьбы с корыстной преступностью, следовало бы (в рамках заданных международных предписаний) считать, например, хищение денежных средств путем зачисления их на банковский счет расхитителя идеальной совокупностью с легализацией преступно полученных доходов, а не как определяет Пленум Верховного Суда на все случаи жизни общее правило: отдельно котлеты – предикатное преступление, отдельно мухи – зачисление денег на банковский счет.

Подчеркну только: данное предложение не означает отождествление обналичивания и отмывания денег по представлению в официальных отчетах. С банками-помойками (на жаргоне так именуют банки, покрывающие спрос теневой и коррумпированной экономики на неучтенные наличные деньги, минимизацию налогов, серый импорт и прочие атрибуты отечественной хозяйственной деятельности) надо бороться, и бороться по полной программе. Но следует помнить: обналичка, то есть снятие средств с расчетного счета в неестественных для хозяйственного оборота объемах, довольно легко отслеживается. Достаточно лишь сравнить показатели баланса банка и объема наличных средств, выдаваемых через кассу. Для доказательства же отмывания преступных средств нужно, как минимум, раскрыть преступление, ставшее их источником.

Пока же действие ст. 209 УК Украины не распространяется еще на один огромный массив – хищение бюджетных и иных государственных, муниципальных средств, а также средств общественных организаций, акционерных и других обществ путем их обналичивания.

Наиболее показателен пример хищения и одновременного ненаказуемого "отмывания" денежных средств – противоправная компенсация налога на добавленную стоимость. Состав преступления ограничен самим фактом незаконного получения денежных средств. Но специфика в том, что государство, перечисляя деньги на банковский счет субъекта хозяйствования, автоматически "отмывает", подтверждает их "чистоту". Дальнейшее их использование не требует подтверждения законности приобретения – гарантом выступает авторитет государства.

Организованная преступность быстро освоила данное направление. Сейчас наиболее распространены схемы, когда преступники с помощью специально созданных лжепредприятий совершают несколько операций по покупке-продаже каких-либо товаров, искусственно завышая их цену в десятки, сотни, тысяч раз. Впоследствии эта продукция экспортируется за границу, и "отечественный товаропроизводитель" требует от государства возместить ему НДС в размере 20% от заявленной им стоимости товаров, а это уже миллионы, десятки миллионов гривен.

Типичная ситуация: под видом высокотехнологической продукции стоимостью в 62 млн. грн. за границу экспортируется обыкновенный металлолом, красная цена которому несколько тысяч. Однако к возмещению заявляется сумма в 20% от задекларированной цены – более 12 млн. грн. В силу несовершенства действующего законодательства, а также межведомственной разобщенности контролирующие и правоохранительные органы реагируют на подобные операции, как правило, со значительным опозданием. Преступники успевают получить из государственного бюджета деньги, ликвидировать фирмы-фантомы и начать осуществлять аналогичные операции с помощью других, таких же фиктивных фирм. Иногда в качестве экспортера продукции на сотни миллионов гривен выступает никому не известная фирма, которая ранее вообще не занималась финансово-хозяйственной деятельностью, не имела каких-либо возможностей для производства такой продукции (соответствующего оборудования, производственных площадей, рабочих и т.п.).

В Луганской области расположено созданное совместно с испанским инвестором предприятие "Интерсплав – алюминиевые сплавы". Оно производит реальную продукцию, экспортирует ее по реальным ценам, регулярно платит налоги… и в результате балансирует на грани разорения. Причина в том, что государство систематически не возвращает заводу причитающийся НДС, ссылаясь на отсутствие денег. Заводчане решили выяснить, куда же деваются недостающие финансы. Картина впечатляющая. Комитет государственной статистики Украины располагает неоспоримой информацией о том, что в исследуемый период цены на основные виды цветных металлов на Лондонской бирже (которая всегда служит ориентиром ценообразования в мире) были в пределах 1050-1080 долларов США. А украинский металл зарубежные "благодетели", судя по данным таможни, покупали себе в убыток по 1435-1562 долларов за тонну. При этом, по официальной статистике, произведено 41,7 тыс. тонн сплавов, а экспортировано – 60,6 тыс. тонн.

Исследователи утверждают, что у фирм-"теневиков", занимающихся псевдоэкспортом цветных металлов, проблем с возвратом НДС нет, а "Интерсплав" был вынужден более 380 раз (!) обращаться за взысканием НДС в хозяйственный суд, и все процессы закончились вынесением решения в его пользу. Только в 2002 году на счет "Интерсплава" из государственного бюджета за нарушение сроков возмещения НДС перечислены проценты в сумме 6446143 грн. Но если раньше для выполнения законных требований необходимо было решение суда, то теперь не выполняются и сами решения. Руководство "Интерсплава" информировало обо всем этом Президента Украины, Председателя Кабинета Министров, областной совет и правоохранительные органы, но воз и ныне там.

О масштабах экономических последствий незаконного начисления налога на добавленную стоимость свидетельствует тот факт, что за последние годы сумма требований по его возмещению в три раза превышает сумму поступлений налога в бюджет. Генеральный прокурор Украины Александр Медведько был вынужден признать: "Отсутствие надлежащего контроля за уплатой и возмещением налога на добавленную стоимость привело к созданию самодостаточной и самовосстанавливающейся системы его теневого возмещения за счет бюджетных средств. Деятельность этой системы характеризуется широким участием коррумпированных госслужащих в контролирующих, правоохранительных и судебных органах, разнообразных посредников, которые за вознаграждение обеспечивают гарантированное возмещение указанного налога, как законопослушным налогоплательщикам, так и преступным группировкам".

Подчеркну, что отнесение обналичивания денег к числу предикатных преступлений – это лишь частный случай. Вариантов может быть множество. Один из примеров: Печерский районный суд г. Киева приговором от 30 июля 2004 года осудил О. по ч. 1 ст. 209 УК за то, что она, работая на должности экономиста финансового сектора центральной бухгалтерии ЗАТ в 1998 – 2002 гг., путем злоупотребления служебным положением завладела деньгами общества в сумме 8 тыс. 835 грн. (за что была осуждена 16 апреля 2003 г. по ч. 5 ст. 191 и ч. 2 ст. 366 УПК), из которых 4 тыс. 761 грн. легализовала путем перечисления за приобретенную ею бытовую технику и коммунальные услуги.

Апелляционный суд г. Киева приговор от 30 июля 2004 года отменил и дело прекратил за отсутствием в действиях О. состава преступления, предусмотренного ст. 209 УК.

В кассационном представлении заместитель прокурора г. Киева поставил вопрос об отмене этого решения.

Коллегия судей Судебной палаты по уголовным делам Верховного Суда Украины в удовлетворении представления отказала, признав, что "действия осужденной не были направлены на легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем, и не создают объективную сторону такого преступления, поскольку О. не создавала видимость правомерного владения, пользования или распоряжения этими доходами. Не совершала она и действий, направленных на сокрытие источников таких доходов, и признала свою виновность в завладении чужим имуществом, совершенном путем злоупотребления служебным положением, за что была осуждена по ч. 5 ст. 191 УК.

Что касается перечисления О. денег, полученных вследствие хищения, за приобретенную бытовую технику и коммунальные услуги, то, как это подтверждено материалами дела, осужденная совершила эти действия именно для того, чтобы беспрепятственно завладеть деньгами, а не с целью их легализации или отмывания, как это предусмотрено диспозицией ч. 1 ст. 209 УК.

Как комментировать это решение? Формально все правильно, ни к чему не придерешься. Но помните: "формально правильно, а по существу издевательство"? Юридическая казуистика – сила великая. Оформи осужденная свою преступную комбинацию так, чтобы незаконно начисленные деньги ей выдали в кассе, а затем распорядись ими, купив ту же бытовую технику или погасив задолженность за коммунальные услуги, – вопросов нет, попадание в ст. 209 УК прямо как в яблочко. Не подержала в руках денежные банкноты – гуляй смело, не обращай внимания на суету прокурора. Но остается без ответа сакраментальный вопрос: неужели сама эта злосчастная бытовая техника становится "чистой" или "грязной" от того, как она попала в квартиру преступника – после расчетов наличными или перечислением?

Однако от ответственности виновные в легализации (отмывании) указанных доходов, полученных преступным путем, в силу юридической казуистики застрахованы.

Следующий блок – преступления, где в диспозиции норм УК Украины речь идет о распоряжении незаконно приобретенным имуществом путем его использования и сбыта. К их числу относятся: ст. 199 "Изготовление, хранение, приобретение, перевозка, пересылка, ввоз в Украину с целью сбыта или сбыт поддельных денег, государственных ценных бумаг или билетов государственной лотереи", ст. 204 "Незаконное изготовление, хранение, сбыт или транспортировка с целью сбыта подакцизных товаров", ст. 216 "Незаконное изготовление, подделка, использование или сбыт незаконно полученных либо поддельных марок акцизного сбора или контрольных марок" и другие, которые прямо предусматривают ответственность за сбыт незаконно изготовленных или приобретенных ценностей.

Эти преступные деяния не подпадают под действие ст. 209 УК.

Представляется непоследовательной позиция цитированного постановления Пленума Верховного Суда Украины при обосновании недопустимости отнесения деяний, квалифицируемых по ст. 222 УК Украины, к числу предикатных преступлений. Причина не в несоответствии санкции ст. 222 УК требованиям примечания 1 к ст. 209 УК Украины. (Уже в силу этого можно было бы специально не оговаривать исключение деяния из числа предикатных преступлений.) Важно другое. Само предоставление банком кредита предполагает использование его в хозяйственной деятельности или гражданско-правовом обороте, потому квалификация по ст. 209 УК Украины в свете постановления Пленума Верховного Суда является избыточной.

Необходимо отметить, что формула диспозиции ст. 209 УК вообще некорректна применительно ко многим преступлениям в сфере финансовой, особенно банковской преступности. Вспомним такие формы мошенничества, как создание "финансовых пирамид": "МММ", "Русский дом Селенга", "Тибет", "Хопер" и др. Деньги, поступавшие на счета этих предприятий, вне всяких сомнений, считались добытыми преступным путем. Но пока криминальное предприятие функционировало, часть из них расходовалась на заработную плату сотрудникам, оплату аренды, коммунальные услуги, приобретение офисной мебели, рекламу и т.д., то есть происходило "совершение финансовых операций либо заключение сделки с денежными средствами или имуществом, полученными вследствие совершения общественно опасного противоправного деяния, которое предшествовало легализации (отмыванию) доходов…". И что, перечисление налогов государству, как и все остальное, будем квалифицировать по ст. 209 УК?

По своей сути почти все преступления в сфере хозяйственной деятельности содержат элемент легализации незаконно полученных доходов. Простейший пример – ст. 208 УК Украины ("Незаконное открытие или использование за пределами Украины валютных счетов"). Не будем анализировать диспозицию, достаточно того, что санкция статьи предусматривает конфискацию валютных средств и ценностей, находящихся на преступно открытых счетах. Да, деньги могли быть добыты законно. Хотя в условиях свободной проплаты зарубежных сделок через отечественные банки (устойчивость многих из которых ныне гарантируется контролем иностранных финансовых групп) размещение денег на счетах зарубежного банка сугубо экономически приводит к мысли о необходимости скрыть их криминальное происхождение. Если спросить у любого частного лица, что для него предпочтительнее – держать счета за границей под 1 – 2% годовых, а потом еще и уплачивать с этого дохода подоходный налог или иметь такой же депозит в Украине, получая 9 – 10% в валюте, не платя при этом налога, то вывод напрашивается сам собой. Но даже в "чистом" варианте нельзя игнорировать юридический факт: деньги перечислены на преступно открытый банковский счет, стали предметом преступной деятельности. Иначе какие были основания для их конфискации?

Как можно на законном основании распоряжаться ценностями, которые подлежат конфискации? Сам факт нахождения ценностей на противоправно открытом счете, независимо от происхождения, автоматически придает им статус преступно приобретенных, а распоряжение ими – легализованных.

Следует также учитывать, что по букве ч. 1 ст. 208 Хозяйственного кодекса Украины хозяйственное обязательство, совершенное с целью, заведомо противоречащей интересам государства и общества, признается недействительным, и все полученное по этому обязательству подлежит взысканию в доход государства. Хозяйственный кодекс (удивительно совпадение нумерации статей) подтверждает правовую основу санкции ст. 208 УК Украины и не оставляет сомнений в юридической природе ценностей, находящихся на незаконно открытых счетах. Аналогичная ситуация с толкованием ст. 202 ("Нарушение порядка занятия хозяйственной и банковской деятельностью"), ст. 203 ("Занятие запрещенными видами хозяйственной деятельности") УК Украины и др.

Попутно отметим, что создание банка (с получением соответствующих лицензий) специально для отмывания накопленных, скажем, от продажи наркотиков денежных средств подпадает под действие ст. 209 УК Украины, но можно ли действия виновных квалифицировать как предикатное преступление по ст. 202 УК – вопрос дискуссионный.

Позиция Пленума Верховного Суда Украины более чем дискуссионная еще в одной части. В п. 10 постановления предлагается не считать предметом легализации контрабандно ввезенные в Украину товары и иные предметы, указанные в диспозиции ч. 1 ст. 201 УК Украины, если они получены (добыты) за пределами Украины не преступным, а законным путем. Действительно, при нахождении за пределами Украины законность этих товаров и предметов сомнений не вызывает. Но контрабандное перемещение через границу автоматически делает эти товары и предметы в Украине полученными незаконным путем. Они не могут быть использованы по назначению или в обороте, ибо не обладают соответствующим правовым статусом, не имеют подтверждения правомерности своего нахождения в Украине. По смыслу и букве ст. 201 УК Украины контрабандно ввезенные товары и предметы для их владельца в Украине не могут не считаться приобретенными преступным путем. Данный вывод подтверждается санкцией ст. 201, предусматривающей конфискацию контрабандных товаров и предметов как незаконно ввезенных, то есть незаконно приобретенных на территории Украины.

Так и хочется отметить, что Гамлету, принцу Датскому, жилось несравненно проще, чем Пленуму Верховного Суда Украины. Шекспировский герой задавался одним основным вопросом: "Быть или не быть?", а у Пленума их гораздо больше: как быть? В какой форме быть? И как сие бытие сохранить? Ответы, как видим, найдены далеко не самые удачные. В итоге совсем как у А.П. Чехова в записной книжке: "Мнение профессора: не Шекспир главное, а примечание к нему".

Я по мере возможности стремлюсь уходить от участия в теоретических дискуссиях по поводу тех или иных аспектов применения ст. 209 УК, особенно там, где для обоснования позиции достаточно элементарной логики. Нельзя не видеть, что зачастую дискуссии ведутся на пустом месте, обусловлены поиском хотя бы видимости новизны в объективно ограниченном, изъезженном вдоль и поперек научном поле. По большому счету к предмету такого рода дискуссий относится вопрос о том, являются ли предикатными преступления, ответственность за которые предусмотрена ст.ст. 207 и 212 УК. Доводов "за" и "против" высказано более чем достаточно. Пусть меня простят, если ошибаюсь, но кажется, что исключение в отношении этих статей в примечании к ст. 209 УК сделано отнюдь не из-за юридических тонкостей.

Уклонение от уплаты налогов и невозвращение выручки в иностранной валюте, использование для этого лазеек с офшорными зонами – повседневная практика крупного бизнеса. Не секрет, что для именитых бизнесменов возможность оказаться на скамье подсудимых за совершение данных преступлений реальна лишь при наличии так называемой особой политической воли. На этот случай сильные мира сего подстраховались, обеспечив в ст.ст. 207 и 212 УК сравнительно мягкие санкции, уменьшив предлагавшуюся разработчиками проекта Кодекса их величину. К тому же есть лазейка в ч. 4 ст. 112 УК, которую по-разному можно толковать. Распространение действия ст. 209 УК Украины на предикатные преступления, предусмотренные ст.ст. 207 и 212, создает очевидную угрозу существующей потенциальной безопасности. Тем более, здесь примешан международный фактор, как он будет реализовываться – неизвестно. Подозреваю, именно в этом надо искать причину столь необычной редакции примечания к ст. 209 УК. Избитое сравнение, но многие наши законы действительно подобны айсбергу, где семь восьмых скрыто под водой. И, продолжая образные сравнения, надеяться получить какую-то реакцию на сделанные критические замечания – все равно, что уронить лепесток розы в Гранд Каньон и ждать ответного эха.

В научном плане, полагаю, примечание к ст. 209 УК и комментарий Пленума Верховного Суда Украины не выдерживают никакой критики. Здесь сложилась любопытная ситуация: под видом разграничения происхождения и получения доходов произошло отождествление этих понятий. Обратимся к простейшему примеру. Субъект нашел клад или на законном основании добыл драгоценные металлы, драгоценные камни. Законность происхождения их не вызывает сомнений. Но если соответствующая часть найденного (добытого) во исполнение требований закона не будет передана государству, действия виновного квалифицируются как преступление. Допустимо ли по элементарной логике говорить о том, что ценности, оказавшиеся у субъекта в результате совершения преступления, приобретены не преступным путем? Если не заниматься схоластикой, ответ однозначный. Законодатель стряхнул пыль со старого спора "стрижено или брито" в приложении к проблеме разграничения ответственности, когда в одном случае "взял то, что не положено", а в другом "не отдал то, что положено". При этом упустил главное: в рамках диспозиции ст. 209 УК субъект не вправе распоряжаться тем, что не является его собственностью, чем он овладел в результате совершения преступления как в первой, так и во второй из указанных форм.

О социальном предназначении криминализации отмывания доходов, полученных преступным путем, речь будет идти далее. Однако нельзя не отметить сложившуюся ущербность ст. 209 УК Украины в плане направленности на охрану экономического правопорядка. Уклонение от уплаты налогов и возврата выручки в иностранной валюте – суть "теневой" экономики. Сегодня 100 тысяч предприятий Украины, на которых работают 11 миллионов человек, дают государству 98 процентов налогов и сборов. А еще 650 тысяч предприятий, на которых задействовано 10 миллионов человек, дают лишь два процента налогов, в основном из-за того, что они в тени. По оценкам Президентов Украины Л.Д. Кучмы и В.А. Ющенко, объем теневой экономики превышает 50 процентов ВВП. "Теневая" экономика отнюдь не только мелкие "челноки" и бабушки, продающие стаканами семечки. Реальные обороты "теневых" и "полутеневых" фирм и синдикатов исчисляются суммами со многими нулями. "Теневые" капиталы являются экономической основой коррупции и ряда других латентных преступлений. Значительная часть "грязных" денег отмывается именно в "теневой" экономике. Она многолика и имеет большие возможности для легализации своих и других преступно нажитых капиталов.

В цивилизованном мире "теневая" экономическая деятельность считается тягчайшим преступлением. Когда-то был модный анекдот. У Брежнева спрашивают: "Какая в СССР площадь посева зерновых культур?". Брежнев отвечает: "Сейчас позвоню Никсону – у него более точная информация". Я тоже воспользуюсь оценкой американского специалиста профессора Итана Бергера, хотя он, в свою очередь, ссылается на наши источники: "Сегодня в мире отмывается приблизительно 1,5 триллиона долларов США. Отмывание денег непосредственно связано с уклонением от оплаты налогов… По оценкам Государственной налоговой администрации, в Украине ежегодно отмывается 4 млрд. долларов США. По ее подсчетам, 90% – это результат уклонения от уплаты налогов, 5 – 6% – незаконная торговля алкогольными напитками и 4 – 5% – торговля наркотиками". Насколько этим цифрам можно доверять – судить не берусь. Смущает то, что речь идет об оценке Государственной налоговой администрации, сделанной в 2002 году. Может, то ли оценка была сильно заниженной, то ли за последние годы ситуация сильно ухудшилась, или эффективность работы соответствующих ведомств кардинально улучшилась, но в апреле 2007 года Государственный комитет финансового мониторинга Украины сообщил, что, по его информации, в Украине за последние полтора года отмыто 113 миллиардов гривен, полученных преступным путем, то есть более 22 миллиардов долларов США.

Оставим вопрос открытым, однако констатация однозначна: отмываются очень большие деньги, полученные путем уклонения от уплаты налогов. Во многих государствах, где существует ответственность за легализацию преступно добытых доходов, уклонение от уплаты налогов является предикатным преступлением. В ФРГ Законом "Об ответственности за легализацию преступных доходов" был существенно расширен перечень показателей, позволяющих отнести деньги к теневым. В том числе специально оговорено уклонение от налогов в корпоративной или банковской сфере, особенно от налога на прибыль. В США, например, денежные средства, полученные от продажи наркотиков, "являются "грязными": и потому, что они являются доходами от продажи наркотиков, и потому, что эти суммы не указывались как доходы в налоговых декларациях, и по ним не уплачивались налоги".

В соответствии с цитированным постановлением Пленума Верховного Суда Украины, если деньги или иное имущество, полученные в зарубежной стране путем уклонения от уплаты налогов, где по действующему там законодательству это деяние является предикатным преступлением, поступили в Украину, препятствий для привлечения виновных по ст. 209 УК нет. А вот в случае использования для финансирования хозяйственной деятельности денежных средств, сэкономленных на уплате налогов в украинский бюджет, ст. 209 УК закрыта наглухо: уклонение от уплаты налогов искусственно исключили из числа предикатных преступлений.

Непонятно только, как правоохранительные органы и суды умудряются иногда обойти этот запрет. Если верить информации заместителя главы Государственного комитета финансового мониторинга Украины В. Кирсанова, "не так давно в Симферополе по материалам Госкомитета финансового мониторинга был осужден гражданин, который с помощью созданных им фиктивных фирм отмыл более 2,7 миллиарда гривен, перечислив в бюджет всего 52 тысячи гривен".

Впрочем, не обошлось без очередного казуса. В примечании к ст. 209 УК Украины регламентируется: "Общественно опасным противоправным деянием, которое предшествовало легализации (отмыванию) доходов, в соответствии с данной статьей, является деяние, за которое Уголовным кодексом Украины предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от трех и более лет (за исключением деяний, предусмотренных статьями 207 и 212 Уголовного кодекса Украины)…". Минимально образованный человек должен истолковывать приведенный текст однозначно: предикатным является преступление, за которое установлена ответственность в виде лишения свободы от трех лет. Однако данное исключение не распространяется на деяния, предусмотренные статьями 207 и 212 Кодекса, – они являются предикатными независимо от санкций этих статей. Законодатель же придал формулировке прямо противоположную трактовку.

Простим сей ляп законодателю: где отсутствует логика, там уж не до стилистики. Посмотрим на санкцию ст. 212 УК Украины. (Повторяю, обоснованность криминализации невозвращения выручки в иностранной валюте и открытия банковских счетов за рубежом при стремлении Украины войти в ЕС – вопрос дискуссионный.) Лишение свободы на срок свыше трех лет предусмотрено лишь частью третьей статьи в отношении ранее судимых за совершение такого деяния, то есть лиц, для которых уклонение от уплаты налогов, сборов и обязательных платежей стало своего рода промыслом, либо когда в результате совершенного преступления в бюджет или государственные целевые фонды не поступили налоги, сборы и платежи в особо крупном размере. Но и данное преступление по воле законодателя исключено из числа предикатных. Разбойник, реализовавший похищенную шубу за десять тысяч гривен, по букве закона будет отвечать по совокупности ст.ст. 187 и 209 УК Украины, а владельцы ЮКОСа, будь это украинская хозяйственная структура, после отбытия наказания по приговору украинского суда, свободно могли бы тратить миллиарды долларов, "сэкономленных" на уплате налогов и скрытых от конфискации, не опасаясь нового обвинения в их "отмывании".

Наивно полагать, что преступное уклонение от уплаты налогов осуществляется в примитивных формах. Например, руководители не очень крупного частного нефтеперерабатывающего предприятия организовали в Европе несколько компаний-"прокладок". Через них закупили у фирм-производителей необходимое оборудование и затем по завышенным ценам якобы приобрели его для своего предприятия. В результате мошенничества сумма неуплаченного налога превысила 3 млн. долларов США.

Нельзя не отметить, что под видом уклонения от уплаты налогов нередко скрываются изощренные формы присвоения государственных средств. Так, гражданин С., работая в крупной российской нефтяной компании, в 2002 году зарегистрировал фирму "М" (единственным учредителем которой являлась кипрская компания) в районе с особым налоговым режимом. Руководителем "М" был оформлен гражданин Р., ранее восемь раз привлекавшийся к уголовной ответственности за грабеж, кражи, хулиганство, незаконное хранение оружия. Впоследствии Р. был признан решением суда невменяемым и направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Войдя в сговор с руководителем администрации региона, С. от имени фирмы "М" заключил с администрацией договор о предоставлении налоговых льгот, в том числе и по федеральному налогу на прибыль (в нарушение действующего законодательства). Через некоторое время фирма "М" перечислила в качестве налога в федеральный бюджет сумму более 600 млн. рублей, а затем обратилась в налоговый орган с просьбой зачесть выплаченную сумму налога на прибыль как платежи по налогу на добавленную стоимость (плательщиком по которому она не являлась).

Должностные лица администрации региона и работники налогового органа, действуя в сговоре с С., неправомерно перечислили из бюджета 600 млн. рублей на заблаговременно открытый в захудалом московском банке счет фирмы "М". В этот же день на эту сумму были приобретены векселя банка, в котором был открыт счет. Через несколько дней векселя были предъявлены к оплате девяти юридическим лицам, никак не связанными какой-либо финансово-хозяйственной деятельностью с фирмой "М". Таким путем похищенные у государства денежные средства были легализованы. Гражданин Р. исчез из психиатрической лечебницы, и несколько месяцев спустя его труп обнаружили в одном из водоемов.

Продажа произведенной продукции через фирмы-посредники в Украине стала настолько обыденна, что никого уже не удивляет периодически появляющаяся в газетах, на радио и телевидении реклама: "Предприятие реализует продукцию по ценам ниже заводских". Подчеркну, речь идет не о сезонной распродаже залежалых товаров, а о продукции, производимой сегодня и зачастую отпускаемой посредником покупателю непосредственно со склада государственного завода-производителя. Что это? Новая форма меценатства? Отнюдь нет. Просто за продукцию, отпущенную посреднику, завод, фабрика, шахта получает от него оборудование, материалы и все что угодно (лишь бы можно было сослаться на потребность) по ценам вдвое-втрое выше, чем они реально сложились на рынке, а разница делится на договорной основе. Отсюда, кстати, несусветно высокая себестоимость добываемого угля. Отсюда и беспросветность в техническом переоснащении государственных предприятий, так как во многих случаях в качестве оплаты им сбывается приобретенное по теневым каналам полусписанное или собранное из похищенных запчастей оборудование, которое, не будь сговора, не допустили бы даже по нормальной цене к воротам проходной.

Еще больше возникает вопросов, когда пытаешься найти воплощение в ст. 209 других целей и задач, которые ставились при обосновании ее включения в Уголовный кодекс.

"Законодательное регулирование ответственности за отмывание "грязных" денег, – писал Б.В. Волженкин, – необходимо прежде всего в интересах борьбы с организованной преступностью, с тем чтобы подорвать финансовую основу этой преступности" (курсив мой. – Б.Р.). Один из руководителей FATF Э. Янг, выступая на конференции стран – членов Совета Европы по проблеме отмывания денег в странах с переходной экономикой (Страсбург, 1994), отметила следующие негативные последствия отмывания денег: у преступников создается ощущение безнаказанности, что делает преступление привлекательным занятием, преступные организации получают возможность финансировать свою дальнейшую деятельность (курсив мой. – Б.Р.); неконтролируемое использование преступными организациями отдельных финансовых учреждений в конечном счете причиняет вред всей финансовой системе, особенно в странах с развивающейся экономикой; сосредоточение экономической и финансовой власти в руках преступных организаций может в конечном итоге подорвать национальную экономику этих стран и демократические системы их власти и управления (курсив мой. – Б.Р.). Аналогичными высказываниями пестрят практически все работы по данной теме.

Как свидетельствует практика, пресечение легализации неправомерно полученных доходов весьма слабо отражается на функционировании преступных организаций, организованных преступных групп. Обычно "отмытые" деньги идут на обеспечение легальной жизни преступников, создание имиджа правопослушных граждан, но никак не на продолжение преступной деятельности. Так, по официальным данным, в России, как и в Украине, в раннем постсоветском периоде организованная преступность контролировала не менее 40 – 50% частных и 60% государственных предприятий, от 50 до 85% банков страны. Сегодня подавляющая часть капиталов криминального происхождения отмыта, средства давно вложены в прибыльные сферы легальной экономики. А деньги, вывезенные в офшоры, возвращаются под видом иностранных инвестиций в легально действующие предприятия. Бывшие рэкетиры, бандиты, которым удалось избежать тюрьмы (да и многие из тех, кто свое отсидели), ныне ходят в галстуках-бабочках, располагаются в престижных офисах, а то и в выборных органах, успешно ведут легальный бизнес, участвуют в политике. Во всяком случае, в Украине организованные преступные группы, да и большинство преступников-одиночек, сохраняя конспиративность, для финансирования своей деятельности не используют "чистые" деньги. Как констатируют специалисты, "организованная преступность представляет собой альтернативное общество со своей экономикой, социальной и духовной сферами, своими системами управления и политики". Пока не известны случаи, когда бы киллеру открыто перечислили деньги на его банковский счет или оплатили "работу" наличными, снятыми с банковского счета. Происхождение чемоданов и мешков денег, израсходованных на пиар и подкуп избирателей при выборах всех уровней власти, также не выяснишь по официальной бухгалтерской документации. Это не просто "тень", а космическая бездна. Самофинансированию организованной преступности могут позавидовать теоретики и практики любых форм хозрасчета. Понятно, между преступной (в узкокриминальном значении, куда нельзя относить всю теневую экономику) и легальной экономиками нет берлинской стены. Однако нет и оснований гиперболизировать проникновение первой во вторую именно в целях дальнейшего финансирования преступной деятельности.

Парадокс в том, что даже в тех случаях, когда удается установить факт использования преступных доходов для финансирования дальнейшей преступной деятельности, ответственность по ст. 209 УК Украины не предусматривается: деньги и иное имущество, находящиеся в преступном обороте, юридически не могут считаться легализованными (отмытыми). В качестве классического примера обычно приводится приговор российского суда по делу Муллина и Гаврилова, которые обвинялись в том, что без лицензии закупали и продавали этиловый спирт. Их действия были квалифицированы по ч. 2 ст. 171 и ч. 3 ст. 174 УК РФ. При рассмотрении дела районный суд исключил ч. 3 ст. 174 УК РФ, указав в приговоре: "... по смыслу закона совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем, используется для осуществления законной предпринимательской или иной экономической деятельности. Судом же установлено, что деньги, полученные Муллиным и Гавриловым от незаконной предпринимательской деятельности, вновь пускались в оборот для приобретения спирта, т.е. на осуществление незаконного предпринимательства".

Такую же позицию занимает Пленум Верховного Суда Украины. Так, в п. 18 постановления № 5 от 15 апреля 2005 года указывается: использование денежных средств либо иного имущества, полученных вследствие совершения предикатного деяния, при осуществлении незаконной (в том числе преступной) деятельности не образует состава преступления, предусмотренного ст. 209 УК Украины, поскольку в этом случае им не придается легального статуса. Исключение составляет использование средств, добытых от незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, ответственность за которые предусмотрена ст. 306 УК Украины, что нарушает единство выдвинутого принципа.

Однако позиция Пленума Верховного Суда изначально не могла быть последовательной, ибо статья 209 УК Украины ныне ориентирована на борьбу с терроризмом, а по букве закона реализовать эту цель практически невозможно.

Намерения в части разрушения экономической основы организованной преступности были благие, но поступили по старому принципу: обещать не значит жениться.

Еще один парадокс с практикой применения ст. 209 УК. Как указывалось, Пленум Верховного Суда Украины в п. 8 постановления № 5 от 15 апреля 2005 года сделал оговорку: деяния, направленные на легализацию преступно полученного, не требуют дополнительной квалификации по ст. 209 УК Украины, если они были способом совершения предикатного преступления. Это исключение не укладывается в логические построения украинского законодателя, который включил в Уголовный кодекс ст. 209, взяв курс на соблюдение соответствующих международных конвенций. Последние акцентируют роль борьбы с легализацией преступных доходов как средства разрушения экономической базы международного терроризма. В данном контексте алогично исключение (из-за ограниченной величины санкций) из числа предикатных таких преступлений, как незаконный сбыт огнестрельного (кроме гладкоствольного охотничьего) оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств (ч. 1 ст. 263), сбыт оружия массового уничтожения (ст. 440), незаконная передача радиоактивных материалов (ст. 265). Ответственность по УК Украины за эти преступления существенно ниже, чем за легализацию преступных доходов, хотя во всем мире деньги, полученные от их совершения, в основном и идут на финансирование терроризма.

Я перестаю подводить итоги выведения из-под действия ст. 209 УК целых групп предикатных преступлений. Легче перечислить то немногое, что осталось. Как в детской загадке: "А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало – что осталось на трубе?" Осталось-то всего ничего. Шуму много, ожиданий еще больше, в результате – мыльный пузырь.

Оценивая сложившуюся ситуацию, допустимо сделать однозначный вывод: в противовес западной практике, у нас актуальность борьбы с легализацией доходов, полученных преступным путем, в основном только декларируется. Акцент на антитеррористической ее направленности, не столь весомый в современной Украине, отодвинул в тень более общую и в то же время более реальную цель – стимулирование непривлекательности совершения корыстных преступлений. Произошла подмена пресечения преступной цели борьбой со средствами ее достижения. Основные усилия направлены на борьбу с банками, конвертационными центрами и другими фирмами типа "бабочка-однодневка", где обналичиваются деньги, а самим субъектам, обналичившим деньги, происхождению этих денег должного внимания правоохранительные органы не уделяют. Свидетельством тому статистика. Так, всего по Украине преступлений, предусмотренных ст. 209 УК, уголовные дела по которым находились в производстве, было: в 2001 г. – 34; в 2002 г. – 347; в 2003 г. – 245; в 2004 г. – 419. Преступлений, дела по которым были закончены: в 2001 г. – 2; в 2002 г. – 231; в 2003 г. – 201. За девять месяцев 2004 г. направлено в суд 278 уголовных дел.

За эти же годы в Украине было совершено преступлений только экономической направленности: 2001 г. – 41779, 2002 г. – 42387, 2003 г. – 43203, 2004 г. – 44171, 2005 г. – 45107, в том числе тяжких и особо тяжких: 2001 г. – 23085, 2002 г. – 22599, 2003 г. – 22488, 2004 г. – 23369, 2005 г. – 23319. Показательно, что в общем числе тяжких и особо тяжких преступлений экономической направленности большой удельный вес имеют присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением: 2001 г. – 10322, 2002 г. – 7993, 2003 г. – 3707, 2004 г. – 7403, 2005 г. – 7442; взяточничество: 2001 г. – 2304, 2002 г. – 2812, 2003 г. – 2980, 2004 г. – 3080, 2005 г. – 3660. Это – сорное поле доходов, которые обычно затем отмываются. Но статистика дел, возбужденных по ст. 209 УК, с этими цифрами не корреспондирует.

Приведенная статистика сама по себе свидетельствует о низкой эффективности борьбы с легализацией преступно полученных доходов. Однако есть все основания полагать, что и приведенные цифры завышены. Изучение направленных в суд уголовных дел показало, что в практике укоренился метод искусственного создания высоких показателей работы. Для этого в течение одних суток возбуждается 5 – 10 уголовных дел по отдельным эпизодам совершенного преступления, представляется по каждому из них статистическая отчетность, а затем все дела объединяются в одно производство. Фактически совершено одно преступление, а по статотчетности раскрыто в пять или десять раз больше.

Велик удельный вес законченных расследованием уголовных дел, по которым виновные необоснованно привлекались к ответственности по ст. 209 УК. Так, следственным отделом Старобельского РО УМВД Украины в Луганской области привлечен к уголовной ответственности директор сельскохозяйственного общества с ограниченной ответственностью за то, что заключил договор с пайщиками о выкупе всех активов общества и обязался в течение пяти лет вернуть им стоимость приобретенного имущества. Из-за неурожая и по другим причинам обязательство выполнено не было. Не буду обсуждать обоснованность квалификации содеянного по ч. 5 ст. 191 и ч. 2 ст. 364 УК. Преступление же, предусмотренное ч. 1 ст. 209 УК, по мнению следователя, заключается в том, что, пытаясь предотвратить банкротство предприятия, средства, вырученные от хозяйственной деятельности и реализации излишних материальных ценностей, обвиняемый расходовал на погашение доставшихся в наследство и взятых новых кредитов, закупку кормов, семян и т.д. Подчеркну, у обвиняемого согласно договору было пять лет на выполнение обязательства перед пайщиками за счет результатов деятельности ООО, на протяжении которых он и осуществлял указанные финансовые операции.

Следственным отделом Луганского городского отдела УМВД Украины в Луганской области привлечены к ответственности два человека за подделку паспорта умершего владельца квартиры. Оформив по нему документы на право собственности квартиры, они под ее залог получили кредит в Кредитном Союзе. Затем обвиняемые решили с большей выгодой продать квартиру. Чтобы снять нотариально удостоверенный запрет на отчуждение квартиры, они возвратили взятый кредит, чем, по мнению следствия, совершили преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 209 УК.

Приведенные случаи отнюдь не единичны. Факты, да и сам анализ статистики говорят о многом. Но они не дают объяснения реально проводимой уголовной политике в отношении ответственности за легализацию преступно нажитых доходов. И уж совсем непонятно признание, а точнее, попытка отрапортовать о достижении высоких результатов, предпринятая заместителем главы Государственного комитета финансового мониторинга в Украине В. Кирсановым. По его словам, сотрудниками ведомства финансового контроля направлено правоохранительным органам страны более 1690 материалов об отмывании грязных денег, возбуждены десятки уголовных дел. Все это за полтора года, и сумма выявленных отмытых денег – 113 миллиардов гривен. А результат? Более полутора тысяч материалов и десятки уголовных дел! "Шумим, братцы, шумим". Закрадывается сомнение: действительно ли нужна кому-либо в Украине в нынешней ситуации ст. 209 УК? Нужно ли ломать голову над совершенствованием ее редакции?

Источник: глава из монографии

Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Ответственность за легализацию преступно приобретенных доходов в уголовном законодательстве Украины и Российской Федерации: Монография / МВД Украины, Ин-т экон.-пр. исл. НАН Украины, Луган. гос. ун-т внутр. дел им. Э.А. Дидоренко, Восточноукр. нац. ун-т им. В. Даля. – Луганск: РИО ЛГУВД им. Э.А. Дидоренко, 2008. – 496 с. – Библиогр.: С. 463-492.

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике