Историко-правовые аспекты «Воинского устава о наказаниях 1868 г.» императора Александра II

Военно-судебные преобразования в период правления Александра II заслуживают тщательного и всестороннего исследования, так как именно на этот период приходятся самые наиболее значительные реформы, как в системе гражданского суда, так и в системе военного. Автором и непосредственным исполнителем величайших судебных реформ в истории России стал сам император. До правления Александра II неоднократно пересматривалась система наказания в войсках, эта проблема не была исчерпана и ко времени прихода к власти Александра II. Формы и методы наказания в военных структурах обратили пристальное внимание вновь пришедшего на престол царя. Как бы несложна была задача, император настойчиво и целеустремленно стал внедрять новые методы и формы правосудия.

Этот период отмечается в истории военно-уголовного права в России и в ее колониальных окраинах как период некоторой гуманизации, отмены устаревших и более того, унижающих достоинство человека видов наказаний.

Следует первоначально остановиться на таком довольно негуманном виде наказания как – телесное. Телесное наказание не было включено в общий перечень наказаний, как наказание самостоятельное, но было сохранено в виде временной меры до устройства военных тюрем и получило, таким образом, характер наказания, заменяющего тюремное заключение.

Однако беря во внимание акт принятый 17 апреля 1863 г., отменившего применение телесного наказания, было решено совсем не упоминать в Воинском уставе о таком роде наказаний, с тем чтобы порядок замены одиночного заключения определялся особыми временными правилами, получившими императорское утверждение.

Изучив подробно виды наказаний и обсудив каждое из них, Совещание приняло общую часть с незначительными поправками и закончило свои работы 5 марта 1866 г. По каждому этапу оконченных работ составлялись особые доклады, которые и представлялись на утверждение императора. Заслуживает внимания всеподданический доклад № 3 об установлении правил замены наказаний, удостоившегося особого внимания императора. В проектах правил общей части предполагалось установить особые полномочия суда, заключавшиеся в праве вынесения приговора в отношении виновного и, кроме того, расформировании и лишении всех воинских отличай, пожалованных императором, если преступление было совершено целыми войсковыми единицами. Совещание, однако, сделало некоторое исключение - принятие такой исключительной меры должно принадлежать только высшей военной власти, которая по своему усмотрению может принять таковое решение. Император не согласился с этим мнением Совещания и, вычеркнув слова «высшей военной власти» написал «одному Государю».

10 октября 1866 г. общая часть Воинского устава о наказаниях была утверждена императором. 15 мая 1867 г. введена в законную силу до издания нового Воинского устава.

Разработка проекта особенной части Воинского устава о наказаниях была поручена особой комиссии, учрежденной под председательством Главного военно-кодификацонного комитета генерал-лейтенанта Непокойчицкого. В состав комиссии вошли представители военного и морского ведомств и II Отделения Собственной Его Величества Канцелярии. Работа комиссии продолжалась свыше года, с 28 октября 1866 г. по 4 декабря 1867 г.

Комиссия наметила себе следующий план работы: на первое место были поставлены положения о воинских и других преступлениях по службе военной; затем об общих военных преступлениях и проступках и лиц гражданского ведомства. Из статей Уложения, преступления неслужебного характера было решено перенести в Воинский устав о наказаниях лишь те, которые должны были влечь последствия, существенно отличающиеся от предусмотренных в Уложении по причине особенностей военной службы. Остальные же статьи уголовного законодательства, которые имели одинаковое действие для всех без исключения лиц, не должны были включаться в Воинский устав. И наконец, в отношении маловажных нарушений воинской дисциплины, было решено отказаться от идеи составления нового проекта особого устава, подобного Уставу о наказаниях, определяемых мировыми судьями, но вместе с тем комиссия постановила не включать в проект вообще каких-либо правил о маловажных нарушениях, предоставив судам применять в нужных случаях Положение о дисциплинарных взысканиях.

В силу особого императорского повеления, комиссия начала свои работы с рассмотрения раздела о преступлениях против военного караула и часовых. Поводом к такому распоряжение послужил случай, имевший место 30 марта 1864 г., когда два лица гражданского ведомства, проходя в нетрезвом состоянии мимо Зимнего Дворца, нанесли часовым, охранявшим дворец, удары и оскорбления на словах, а один из них пытался обезоружить часового. Оба виновные были преданы военному суду, и император, рассматривая дело, обратил внимание на значительную разницу в наказаниях для военнослужащих и лиц гражданского ведомства, виновных в этом преступлении. Этот вопрос был определен настолько важным и не отлагаемым, что комиссии было предложено немедленно приступить к его обсуждению для того, чтобы новые правила были введены немедленно в действие.

При обсуждении статей особенной части проекта, комиссия подвергла некоторые из них основательному пересмотру, сохраняя впрочем основной смысл, положенный сенатором Капгером в основу своего проекта. Останавливаясь лишь на важнейших из них, отметим только те принципиальные положения, отмеченные комиссией, которые впоследствии были полностью или отчасти изменены отдельными приказами и распоряжениями или же сохранились в первоначальной редакции.

Так, при установлении категорий и видов преступлений против правил субординации и подчиненности, комиссия нашла необходимым решить вопрос об отношениях младшего к старшему по званию. В данном случае комиссия заимствовала определение понятия начальника из Положения о взысканиях дисциплинарных и поместило его в виде примечания к ст. 106. Под словом «начальник», согласно этому примечанию, следовало понимать не только лицо, у которого виновный находился под подчинением, но и всякого другого военнослужащего, которому совершивший преступление был подчинен во время совершения преступления, или который находился относительно виновного в условиях ст. 19 Положения о взысканиях дисциплинарных. Сверх того начальником признавался вообще старший в чине при совместном отправлении служебных обязанностей. В отношении нижних чинов прямо указывалось, что они подвергаются наказаниям за оскорбление начальника, во всех случаях оскорбления офицера какого бы то ни было ведомства. Что же касается случаев нарушения субординации нижними чинами в отношении начальников того же звания, то комиссия определила для подобных преступлений менее строгие наказания, в сравнении с наказаниями за нарушения субординации против офицеров. Причиной этому послужила слишком большая близость начальников из нижних чинов к остальной массе также нижестоящих рангов, являвшихся подчиненными им.

При определении наказаний за уклонение от службы, комиссия установила два различных, по наказуемости, вида умышленного причинения вреда собственному здоровью, отделив причинение легких телесных повреждений, с целью освободиться от несения служебных обязанностей в течение нескольких дней, от умышленного членовредительства с тою же целью. Для определения квалификации по этим двум близким по смыслу статьям был принят во внимание чисто внешний признак: неисполнение служебных обязанностей вследствие причинения вреда собственному здоровью в течение времени более одного месяца.

Переходя к обсуждению статей проекта, определяющих сроки, когда отлучка или просрочка признавалась побегом, комиссия нашла правильным установить однообразное исчисление срока отсутствия от места службы как для нижних чинов, так и для офицеров. Определяя общий шестидневный срок для нижних чинов и для офицеров. В проекте отдельно оговаривалась неявка из отпуска и устанавливались для этих случаев различные сроки для нижних чинов 1 месяц, а для офицеров 4 месяца. Комиссия, вполне последовательно руководствуясь принятым положением, что за однородные преступления офицеры не могут быть наказываемы мягче солдат, определила общий срок – 1 месяц для всех случаев неявки военнослужащих на службу.

Обсуждая прочие постановления проекта, комиссия тщательно отбирала те статьи, которые были заимствованы из общего законодательства и не имели прямого отношения к нарушениям по военной службе или поглощались другими статьями, вошедшими уже в один из кодексов.

Затем дополнительное постановление о признании оскорбления офицера нижним чином равнозначным оскорблению начальника, послужило основанием для Главного Военного Прокурора предложить Собранию внести поправку к 110 ст., в части признания начальниками относительно нижних чинов и чиновников военного ведомства во время исполнения ими обязанностей службы, или нахождения на службе в одном полку или управлении.

При обсуждении гл. II раздела об оскорблении и насильственных действиях против караула и должностных лиц, Главный Военный Прокурор указал на несоответствие определения понятия военного караула, данного в примечании к 121 ст. Воинского устава о наказаниях, с определением приведенным в уставе о службе в гарнизоне, изд. 1867 г. (ст. 1). Однако Собрание не признало возможным разделить мнение статс-секретаря Философова об исключении этого определения из Воинского устава о наказаниях в виду того, что в уставе о службе в гарнизоне предусмотрены лишь случаи отправления обязанностей гарнизонной службы, между тем как караулы выставляются и при исполнении полевой службы. Поэтому, во избежание недоразумений, была лишь изменена редакция этой статьи в том смысле, что в ней указывалось, что «военным караулом признаются чины вооруженной военной команды во время отправления воинских обязанностей гарнизонной или полевой службы».

Глава о побегах была дополнена существенными постановлениями: 1) об усилении наказания одной или двумя степенями виновным, совершившим побег и оказавшим сопротивление при поимке, в случае нанесения должностным лицам ран, увечий или смерти, и 2) об исключении из общего правила о повторности преступлений для нижних чинов, виновных в побеге из-под стражи прежде предания их суду или вынесения приговора за это преступление, с тем, чтобы их подвергать наказанию «соразмерно тому числу побегов, которые действительно ими совершены».

Принципиальные возражения претерпела ст. 247, предусматривавшая смертную казнь за оставленное в бою артиллерийское орудие. По мнению Собрания, «в сражении гораздо выгоднее потерять орудие, действуя им против неприятеля до последних возможностей и притом в близком расстоянии, нежели преждевременно снять артиллерию с назначенной позиции из опасения лишиться орудия». Строгость наказания, несомненно, побуждала бы начальников к преждевременному отступлению, не исчерпав всех средств защиты, и, таким образом, установление этого сурового правила могло вредно отозваться на успехах дела. Поэтому Собрание исключило эту статью из проекта. Затем Главный Военный Прокурор указал на несоответствие точного смысла 279 ст. с общими постановлениями законодательства. По проекту предполагалось установить смертную казнь с лишением всех прав состояния за умышленное убийство, разбой, грабеж и т.д. чужого имущества и изнасилование в случае совершения указанных деяний в военное время. При этом в проекте отмечалось, что при смягчающих вину обстоятельствах, преступники подвергаются наказаниям за совершенное преступление по общим законам империи. Но, по мнению Главного Военного Прокурора, военным судам при смягчающих вину обстоятельствах предоставлялось снижать наказание до двух степеней, что являлось вполне достаточным. Кроме того в военное время, даже при обстоятельствах смягчающих вину подсудимого, было необходимо усилить наказание по сравнению с законом мирного времени, и следовательно установление такого правила являлось излишним. Несомненно, что это исправление было направлено к усилению наказаний военного времени путем исключения из закона прямых указаний на возможность для суда применить более мягкое наказание в тех случаях, когда преступление по своему характеру не вызывало применения крайних мер. Наконец, собрание признало необходимым включить в устав особый V раздел, заключавший правила о наказаниях арестантов военно-исправительных рот.

30 апреля 1868 г. были закончены все работы по составлению проекта и подготовлен доклад, который 1 мая, при участии генерал-адъютанта Милютина и генерал-адъютанта Краббе (управляющего морским Министерством), был представлен на усмотрение императора. В докладе имелось предложение о введении устава в действие с 1 сентября, чтобы статьи нового устава применялись ко всем неоконченным к тому времени делам, за исключением лишь случаев, когда наказания, устанавливаемые по новому закону, оказывались строже наказаний, назначаемых по действовавшему Военно-уголовному уставу.

5 мая 1868 г. доклад был утвержден императором и, таким образом, многолетний труд по упорядочению и систематизации военно-уголовных законов был доведен до конца. 1 сентября 1868 г. Воинский устав о наказаниях был введен в действие.

Источник: Сатанова Л.М. «Историко-правовые аспекты «Воинского устава о наказаниях 1868 г.» императора Александра II

Реклама
Задачи по экономике с решениями
Статьи по экономике